Джудит Гулд - Плохо быть богатой

— Ну, нечего попусту тратить время! Идите! — И Анук грациозно взмахнула рукой. — Идите и… осмотрите все!

— Пошли, Бу Бу. Может, и переживем. Начнем… о-ох… великий осмотр. — Взяв блокнот и кальки и в последний раз метнув на Анук уничтожающий взгляд, Лидия вынырнула из машины. Повернувшись к дому и склонив голову набок, она постояла так несколько минут, взирая на него с содроганием и чувством полной безнадежности. Если бы дом был одушевленным существом, она готова была бы поклясться, что он тоже смотрит на нее своими темными, как зловещее предзнаменование, пустыми окнами.

— Надеюсь, на нас там не набросится что-нибудь клыкастое! — передернувшись, в тон ее мыслям, выдохнула Бу Бу.

— Если не ошибаюсь, днем вампиры спят у себя в склепах. А поскольку сейчас утро и светит солнце, то пока нам ничего не грозит. — Голос Лидии был наигранно веселым. — Со стороны вампиров, по крайней мере.

— Может быть. — Бу Бу незаметно огляделась. — Но в подвал заходить не будем, ладно? Я не собираюсь там никуда спускаться ниже первого этажа. Если у чего-то больше, чем четыре ноги, то я этого не переношу, ты же знаешь, да и с четырьмя-то ногами — не очень.

— Вы забыли! — послышался из машины голос Анук. Обернувшись, Лидия наклонилась и увидела, что та протягивает ей ключи.

— А ты? Разве ты не идешь с нами? Анук покачала головой.

Она очень удобно устроилась в машине, где был бар, холодильник и телевизор. К тому же она прихватила последний выпуск французского „Вога", а сотовый телефон и несколько книг и вовсе не располагали к экскурсии. Зачем?

— Нет, дорогая, идите вдвоем. Пустые комнаты — это ведь по вашей части? — И она позвенела ключами.

— Ну, хорошо, — махнула рукой Лидия, беря ключи. — Идем, Бу Бу. — Она осторожно заковыляла в белых босоножках из кожи ящерицы, каблуки тут же увязли в песке.

— Господи, и чтобы увидеть ЭТО, неужели надо было прилично одеваться? — ворчала ей вслед Бу Бу.

— Не знаю, как ты, а я бы с удовольствием надела сандалии, а еще лучше — кроссовки. А вообще-то рабочие бутсы — самое подходящее.

49

— Конечно, мисс Робинсон. Мисс Шокросс говорила, что вы приедете. — Метрдотель слегка поклонился. — Она уже ждет вас за своим столиком. Пожалуйста, пройдемте со мной…

— Благодарю. — Эдвина последовала за ним через отделанный мрамором зал ресторана „Четыре сезона" — этого своего рода обеденного клуба знаменитостей нью-йоркского мира прессы, чьи влиятельность и связи измерялись не только занимаемым столиком, но и тем, какой именно столик занимал человек каждый день.

Но табель о рангах соблюдался только в этом зале и только во время ленча, к большому залу с бассейном это не относилось. Позже, когда наступало время ужина и развлечений, огромный ресторан на Восточной 52-й улице, вмещающий почти двести человек, который проектировали Филип Джонсон и Май ван дер Роэ и на стенах которого в строгих музейных рамах красовались оригиналы Пикассо, Раушенберга и Миро, становился просто дорогим рестораном, готовым принять каждого, кто был одет соответственно.

Когда Эдвина подошла к столику, Лайза Шокросс не встала со своего места. Улыбнувшись, она протянула руку.

— Наконец-то мы встретились. Пожалуйста, садитесь и называйте меня Лайза.

Эдвина пожала протянутую руку и села. Приветствие Лайзы прозвучало так, словно она не могла дождаться этой встречи. Несомненно, результат статьи в „ВВД".

— В таком случае вы тоже называйте меня просто Эдс, как мои друзья.

— Значит, Эдс. Хотите коктейль? Я пришла раньше и уже заказала себе.

Эдвина взглянула на бокал Лайзы. Она также заметила, что на столе нет ни ведерка со льдом, ни завернутой в салфетку бутылки с шампанским.

Лайза засмеялась и подняла свой бокал.

— Имитация. Яблочный сок для цвета и шипучка. Если выпью за завтраком что-нибудь спиртное, то уже не смогу толком работать. Алкоголь сразу ударяет в голову.

Эдвина с уважением посмотрела на нее.

— Я буду то же. Прекрасно понимаю, что вы имеете в виду.

Лайза заулыбалась.

— Принесите еще два, — сказала она ожидающему официанту, — и одно меню.

— Слушаю, мисс Шокросс.

— Я знаю это меню как свои пять пальцев. Слава Богу, что у них есть кое-что диетическое. Если бы я постоянно не сидела на диете, я бы раздулась, как шар.

Они немного поболтали о пустяках, пока не принесли меню Лайза подняла бокал.

— За успех!

— За это я выпью, — согласилась Эдвина. И обе отпили по глоточку. Эдвина просмотрела меню.

— Закусок не надо, сказала она официанту, — только тушеное филе морской рыбы с папайей и луком-пореем.

— А мне, как обычно, жареного омара и зелень. Ни соуса, ни масла и две порции лимона.

— Очень хорошо, мисс Шокросс. Я позабочусь, чтобы лимон завернули в салфеточки. — Поклонившись, официант исчез.

Сложив на столе руки, Лайза задумчиво разглядывала Эдвину.

— Говорят, вы восходящая звезда моды? Эдвина пожала плечами.

— Да, я собираюсь представить коллекцию моделей. Но звезда моды… — Она рассмеялась. — До этого еще далеко.

— Зачем же так принижать себя? Я слышала, вы очень талантливы.

Минуту Эдвина молчала.

— Посмотрим, когда я представлю коллекцию. У столика остановилась тележка с булочками.

— Это не для меня, — замахала руками Лайза. — Слишком много окислов, — и вопросительно посмотрела на Эдвину.

— Я тоже не ем.

Царственным жестом Лайза отослала разносчика.

— Лучший способ избежать соблазна — это прежде всего не иметь его перед глазами.

Кивнув в знак согласия, Эдвина отпила еще глоток.

— Вас не удивило, почему я изменила дату нашей встречи? — спросила Лайза.

— И да и нет, — честно ответила Эдвина. — Чего я не могу понять, так это почему?

— Вы только начинаете. Конечно, на 7-й авеню много сиюминутного, проходящего. — Она слегка улыбнулась. — Модельеры постоянно появляются и исчезают.

— Да, мода капризна. И вкусы покупателей тоже. Лайза посмотрела ей прямо в глаза.

— Но только не маркетинг, — проницательно заметила она. — Или здравый подход к делу.

Эдвина подняла брови.

— Похоже, вы хорошо информированы.

— Быть в курсе — часть моей работы. На 7-й авеню, как вам известно, почти нет секретов. Я знаю, кто с кем спит, у кого одна любовница или две, кто балуется кокаином. С гордостью скажу, что мне известно, чья звезда восходит, а чья — на закате. — Она внимательно наблюдала за реакцией Эдвины. — И мое внутреннее чутье подсказывает, что вас ждет удача. — Взяв бокал, она медленно поворачивала его. Вспениваясь, пузырьки газа поднимались на поверхность. — Не принимайте это как что-то личное, но я навела о вас справки.