Мой босс Дьявол! - Сабина Реймс

большим начинает стимулировать клитор. Я пытаюсь развести ноги еще шире, но это уже невозможно. Ричард трахает меня пальцами в ванной, а я стону, как порнозвезда.

Что со мной не так? Что этот мужчина сделал со мной? Неужели раньше, все было именно так? Если да, то у меня с самого начала не было шансов.

В любом случае, это не то, о чем мне сейчас хочется думать. Выкидываю всё из головы, полностью сосредоточившись на его движениях. Ричард подгибает пальцы внутри меня, набирает темп, щипает за соски, кусает в шею и следом целует, а я кричу, как сумасшедшая. Мои внутренности пульсируют, сжимая его пальцы, словно перчатка. Он хватает меня свободной рукой за щеки и разворачивает голову к себе для жаркого поцелуя. Я расслабляюсь, отпускаю свое тело, полностью прижимаясь к нему.

Спустя несколько минут, когда я возвращаюсь после всепоглощающего оргазма, то открываю глаза. Он смотрит на меня с легкой улыбкой на лице. Затем поднимает руку и облизывает пальцы. Абсурд, но как же это эротично.

— Всегда любил твой вкус.

Сглатываю ком в горле, не отводя взгляд. Ричард видит мой шок, но лишь усмехается.

— Теперь давай помоем тебя.

***

Закончив с душем, Ричард оборачивает меня в теплое махровое полотенце и относит в постель. Только когда я легла, смогла, наконец, полностью расслабиться. Но Ричард не планировал заканчивать на этом. Сделав шаг назад, он осмотрел на моё тело, прикрытое полотенцем.

— Ты хочешь меня? — Просто спросил он.

Черт. Конечно, я хотела. Но думать об этом проще, чем сказать. — Я… Ну…

— Просто да или нет.

Это выбесило меня. — А ты, как думаешь? Позволяла бы я тебе делать все эти вещи со мной, если бы не хотела?

— Да или нет, Алиса.

Уф. Придурок!

— Да! Доволен?

Его лицо не изменилось. Он сложил руки на груди, будто собирается отчитывать меня. К чему он ведет? — Хорошо. Я тоже хочу тебя. Мы оба знаем, что ты почти пришла в себя, но я чувствую, будто ты не до конца уверена.

Это меня слегка удивило, мне казалось, что я не показывала лишних эмоций, но видимо Ричард знал меня куда лучше, чем я думала. С каждым днём, мне действительно становилось лучше, я была более активной, чем еще неделю назад, это так же значило, что мы вот-вот перейдем на новый этап. И это пугало до чертиков.

— Просто… Я не хочу лежать бревном в наш первый раз. — Я замялась, чувствуя, как жалко прозвучали мои слова. Ричард наверняка спал с лучшими из лучших, и даже если в прошлом его всё устраивало, то сейчас моя физическая форма большая проблема.

— Наш первый раз? — Уголки его губ опустились, но он тут же взял себя в руки. Очевидно, он понял, что я имею в виду. И все же, я заметила, что мои слова причинили ему боль, лишний раз, напомнив, что все, что между нами было — забыто. Мной.

— Ну… То есть, в какой раз это будет? — Я попыталась найти какие-то слова, чтобы сгладить ситуацию, но это было бесполезно. — Я не хотела…

Ричард прочистил горло и натянул улыбку. — Все в порядке. — Он бросил быстрый взгляд на дверь. — Хочешь порисовать?

Я вскинула брови. — Что? Сейчас?

— Никуда не уходи. — С усмешкой бросил он и вышел.

— Ха-ха, очень смешно, Ричард.

Но мне было не до смеха. Смогу ли я взять кисть в руки? Спрятала ли Хелен ту картину? Почему он вообще пошел туда? Станет ли он спрашивать, что там произошло?

Черт. Как всё сложно.

Ричард вернулся через минуту с большим холстом, накрытым таканью. Моё сердце забилось быстрее. Он видел…

— Это то, что сделало нас ближе.

Сорвав с холста ткань, Ричард развернул его ко мне. Мои глаза расширились от шока. Это не то, что я ожидала увидеть. Идеальные черты лица, темные глаза, голая широкая грудь и красивая татуировка на плече. Портрет Ричарда. Мужчина, которого я когда-то любила так сильно, что осмелилась нарисовать. Глаза защипало от слез.

— Боже мой…

— Я хочу, чтобы ты закончила.

Сглатываю ком в горле и моргаю несколько раз, чтобы сдержать слезы. — Не уверена, что смогу.

Ричард ставит портрет на пол и присаживается на корточки рядом с кроватью. Наклонившись, он целует моё оголенное бедро.

— Я был поражен, когда увидел это впервые. — Он взял меня за руку, не отводя искренних глаз. — Более того, я даже слегка испугался, подумал, что ты одержима, но позже… Когда ты села рисовать… В этой жизни не могло быть ничего более правильного, чем ты с кистью в руках.

Я улыбаюсь его словам и слегка киваю. — Хорошо… Я попробую.

Ричард снова целует меня в бедро, встает и протягивает руку, чтобы помочь занять сидячее положение. Затем подходит к комоду, достаёт для меня футболку, шорты и трусики, следом выходит. Я переодеваюсь, а он возвращается с мольбертом и моим старым набором художника. Он делает все так быстро и уверенно, что я задаюсь вопросом, как часто мы делали это вместе? Ричард ставит стул у окна, садится, и снимают рубашку.

Я придвигаю мольберт ближе. Кровать значительно ниже, чем мне было бы удобнее сидеть, но не это волнует меня сейчас. Я смотрю на идеально выполненное изображение и не чувствую с ним связь. Аккуратно провожу пальцами по линиям лица, груди и татуировке. Очень красиво.

— Ощущение, будто я пытаюсь продолжить чужую работу. — Признаюсь я.

— Не спеши. Я здесь, у тебя есть столько времени сколько нужно.

Сосредотачиваюсь на Ричарде, который не сводит с меня глаз. Рассматриваю его острые скулы, темные глаза, мелкие морщинки и точеный подбородок. Прохожусь по уложенным волосам и щетине, которая сейчас длиннее, чем обычно. Спускаюсь ниже, вижу, как сильно пульсирует артерия на его шее, как мужественно выпирают ключицы, и отсвечивает солнце на мелких волосках его груди. Прищуриваюсь, чтобы разглядеть татуировку воина. На секунду она кажется знакомой. Беру карандаш и делаю мелкие штрихи на полотне.

— Я даже не думал, что так скучал по этому виду.

Я улыбаюсь. — Что значит твоя татуировка?

Он мгновенно мрачнеет. Я спросила, что-то не то?

Ричард вздыхает, скрывая эмоции. — Забавно, но ты никогда раньше не спрашивала об этом.

— Правда?

Он кивает. — В какой-то степени я ждал этого вопроса и одновременно боялся.

— Если ты не хочешь говорить…

— Нет. Я скажу. Воин означает бесстрашие и силу, но воин с расколотым мечом — поражение.

— Поражение?

Он прикрывает глаза, и даже издалека я вижу, как его ресницы трепещут, будто он сдерживает слезы.

— Ты