Мерил Сойер - Никому не доверяй

– Представь себе, оказалось, что Кэтрин разыскивала меня по заданию инвестиционной фирмы. Когда Джан забрал моего брата, он дал матери немного денег. Предполагалось, что они на первое время помогут нам обосноваться. А Линде посоветовал вложить деньги в какое-нибудь дело, и она отдала их Джонатану Каммингсу – банкиру, с которым познакомилась в Юнтвилле, когда ждала нас с Эллиотом. Деньги были вложены таким образом, чтобы я смог получить их с процентами только в день тридцатилетия. Джонатан вел дела так удачно, что теперь я богач и могу помочь моим братьям.

«Мои братья»… Ей понравилось, как это звучит. Зная, что не может улыбаться, Тори умудрилась подмигнуть ему одним глазом.

– Я остаюсь здесь, Тори, – нежно сказал Броуди и поцеловал ее в лоб, оставив на нем влажные следы, похожие на слезы. – Я люблю тебя больше, чем мог бы себе представить. Надеюсь, ты тоже любишь меня.

Тори собрала все свои силы, чтобы немного приподнять руку, и Броуди переплел ее пальцы со своими.

– Это значит, что ты любишь меня?

Она чуть наклонила голову. «Я люблю тебя больше, чем ты можешь вообразить».

Эпилог

Пини ждал на крыльце дома в викторианском стиле, который Броуди и Тори купили в пригороде Нала.

– Я уже дома! – крикнул Броуди, перешагнув порог.

Ему никто не ответил, но он услышал музыку, доносящуюся со второго этажа, где Тори устроила себе небольшую художественную мастерскую.

– Заходи, парень.

Броуди распахнул дверь, и пес влетел в дом, как обычно, яростно виляя хвостом. Броуди наклонился и ласково потрепал собаку по голове.

– Ты храбрая псина. В тебя стреляли, но не смогли убить твою душу, правда?

– Кто это там внизу разговаривает? – раздался сверху голос Тори.

– Это я. Беседую со своей собакой.

– С нашей собакой. – Он не мог видеть ее лица, но по голосу понял, что она, как обычно, улыбается. – Поднимайся сюда. Мне надо поговорить с тобой.

Броуди бросился наверх, перепрыгивая через две ступеньки, схватил Тори в объятия и, крепко прижав к груди, стал кружить по комнате. Каждый вечер, возвращаясь домой, он думал о том, что чуть не потерял ее. И каждый вечер, целуя ее после работы, он благодарил бога.

Они стояли несколько минут, замерев в блаженном поцелуе, затем Тори повела его в свою мастерскую, где повсюду были разбросаны рисунки и наброски.

– Как идут дела? – спросила она.

– Блестяще! Я делаю кучу денег буквально из воздуха.

Недавно Броуди открыл в себе способности финансиста. Он не только помог Эллиоту и Алексу, но и осуществил удачные инвестиции в несколько винодельческих фирм. Оказалось, что заниматься инвестициями – почти такое же рискованное дело, как и антитеррористическая борьба. Правда, намного более прибыльное.

Броуди был счастлив, наблюдая, как процветают братья. Он попытался вложить деньги в фирму Тори, но она отказалась, предпочитая оставаться независимой. Броуди даже испугался задним числом: ему никогда не приходило в голову, что стремление к независимости может помешать ей выйти за него замуж.

Тори подвела его к широкому окну, выходящему на холмы. Перед ними расстилался прекрасный вид цветущей Виноградной долины. Некоторое время они молча стояли, держась за руки, потом Броуди напомнил:

– Ты хотела мне что-то сказать?

Тори не знала, с чего начать. За последний год Броуди очень изменился. Но воспримет ли он еще одну перемену в своей жизни?

– Тори, в чем дело?

Она решила начать издалека:

– Ты знаешь, что случилось с Рейчел?

– Я слышал, что Кевин Пат разорился на какой-то интернетовской авантюре.

Тори кивнула:

– Отец сказал, что банк забрал у него за долги все виноградники и винодельню.

– Значит, Рейчел осталась без работы? Что ж, она получила то, что заслуживает. Не думаю, что кто-нибудь здесь захочет иметь с ней дело.

– Жаль, что не удалось привлечь ее к суду за манипуляции с компьютером в «Хоукс лэндинг».

– Ты же слышала, что сказал помощник прокурора: не хватало улик. – Броуди взял ее за плечи и посмотрел прямо в глаза: – Ты хотела поговорить со мной о Рейчел?

– Нет, не совсем. Отец с Кэтрин скоро будут здесь – я пригласила их к нам на ужин.

– Неужели? Зачем? – Отец и Кэтрин ужинали у них каждое воскресенье, но никогда в середине недели. – Что случилось?

– А почему ты решил, что что-то случилось?

– Мы женаты почти год. И ты не обманешь меня, заговаривая язык мелочами.

– Я пригласила отца, чтобы сказать ему… – Тори сделала глубокий вдох и наконец выпалила: – В общем, он скоро станет дедушкой!

Броуди уставился на Пини, лежащего у их ног, затем медленно поднял на нее глаза:

– Ты беременна?

– Нет, дорогой. Мы беременны. – Тори попыталась улыбнуться. – Ты не слишком расстроен? Я понимаю, мы никогда не говорили о том, что надо бы завести ребенка. Это произошло неожиданно…

Он обнял ее и крепко прижал к себе.

– С чего ты взяла, что я расстроюсь?

Она посмотрела в его голубые глаза, которые так любила.

– Ну, видишь ли… Жена, дом, бизнес с девяти утра до пяти вечера, а теперь еще и ребенок… Твоя жизнь превратилась в то, что тебе раньше весьма не нравилось.

– Тори, клянусь, я никогда не знал, чего хочу от жизни, пока не встретил тебя. – Он поцеловал ее в лоб. – Мне очень нравится моя жизнь. Я хочу семью. Большую семью!

– Я рада. Наверное, нужно было обсудить это заранее, но, пока длился суд над Бардзини, я все не решалась начать этот разговор.

– Позволь мне сказать тебе кое-что. Когда тебя подстрелили, Эллиот, Алекс и я действовали, как команда «тюленей». По крайней мере, мне так казалось. Мы делали то, что должны были делать: отвезли тебя в больницу, Пини в ветеринарную лечебницу, а семейку Бардзини к шерифу. Но потом я понял, что между командой и семьей огромная разница. Наши действия диктовались любовью, а не военной выучкой. Мне стало ясно, что именно Эллиот и Алекс – а не команда спецназа – мои братья, что военная служба была для меня заменой семьи. Я все время искал острых ощущений, потому что не знал нормальной жизни.

Тори почувствовала, что сейчас заплачет. Почему она решила, что он будет не рад? Он сам пришел к осознанию необходимости иметь нормальную семью.

– Ты хочешь мальчика или девочку? – спросила она, улыбнувшись сквозь слезы.

Броуди положил руку ей на живот.

– Какая разница? Я хочу здорового ребенка. Это все, о чем я прошу. – Он внимательно посмотрел на нее. – Значит, твой отец придет к нам, чтобы услышать эту новость. А как же мои братья?

– Разве я не сказала? Будущие дяди привезут продукты. Я слишком занята, чтобы заниматься этим.