Барбара Майклз - Князь Тьмы

— Людовика XIV? Звучит как генеалогическое упражнение по французской истории.

— Я хотела сказать, что у нее по отношению ко мне нет никаких обязательств. Но она взяла меня к себе после смерти Стивена. Он все оставил ей. То есть он не оставил завещания, и Кэт оказалась единственной наследницей. — Тифани говорила слегка запинаясь. Несведущий человек из ее объяснений ничего бы не понял, и Питер продолжал прикидываться простачком:

— То есть Стивен — твой отчим? В таком случае у нее были перед тобой обязательства. Если не юридические, то моральные. Ну, если не у нее, так у него.

— Вот именно, — горячо поддержала Тифани. — У него! Но она-то мне ничего не должна!

— Значит, ты у нее живешь. И как оплачиваешь свое проживание? Стираешь ей чулки? — Увидев лицо Тифани, Питер понял, что перестарался, и добавил уже мягче: — Или трешь паркет, пока она ходит туда-сюда и бормочет: «Свет мой зеркальце, скажи»?

Он ожидал, что сейчас последует буря в защиту Кэтрин, но Тифани только фыркнула.

— Как ты догадался? А сам-то? Только шапочки с пером не хватает. Приходи под мой балкон петь серенады.

— Нет, только не я. Насколько я помню эту сказку, принца бросили в подземелье.

— Ну, посидишь немного в подвале, что с того?

— Нет уж, сырость вредна для легких.

— Совсем больной, бедняжка. Господи! Уже поздно!

Когда они прискакали в конюшню, Тимми нигде не было видно. Зато вернулся Вольц. Черный шофер мыл во дворе его машину. В майке без рукавов он выглядел еще громаднее. Когда Джексон поднял голову, Питер улыбнулся и приветственно помахал рукой. Тот едва заметно поклонился.

— Где Тимми, Хилари? — спросила Тифани, спрыгивая на землю.

— Он... он занят... Разрешите, я возьму вашу лошадь, мисс Тифани.

Она бросила ему поводья. Питер спешился и стал расстегивать подпругу.

— Позвольте мне, сэр.

Питер выпрямился и посмотрел прямо ему в лицо. Черное, как африканская ночь, оно поражало гранитной монументальностью Как это Вольцу удавалось свысока относиться к этой статуе? Питер никогда не стеснялся своего небольшого роста, но сейчас чувствовал себя просто червяком.

— Спасибо, — тихо сказал он.

Вдруг в одном из пустых стойл что-то зашевелилось. Прежде чем Тимми успел нырнуть обратно, Питер заметил рыжую копну волос и из-под нее — злобный, пристальный взгляд. Джексон тоже заметил. Одной рукой он сделал какой-то молниеносный жест, потом с виноватым видом обернулся к Питеру, и тот впервые увидел трещину улыбки в гранитной глыбе его лица.

— Покажете мне потом, как вы делаете, чтобы его не было, ладно? — улыбнулся Питер.

Не дожидаясь ответа, он повернулся и пошел к машине. Впрочем, ответа, скорее всего, и не последовало. Тифани ждала его, и он с извинениями полез за руль.

— Передай от меня привет Злой Мачехе, — улыбнулся Питер, остановив машину перед их домом.

Рано или поздно, если их знакомство продолжится (а Питер намеревался его продолжать), им придется пригласить его в гости. Очевидно, Тифани тоже так думала и решила не тянуть с приглашением.

— Идем, ты сам ее поприветствуешь. Нет, правда, она хочет с тобой познакомиться. Я рассказала, как ты пел вчера. К сожалению, я неточно запомнила слова.

«Будто я их запомнил», — подумал Питер. Он немного волновался, но сохранял веселый вид, следуя за Тифани в дом.

Вечернее солнце било в широкие окна, занимающие всю дальнюю стену. Блестела светло-коричневая кожа кресел, всеми оттенками красного горел большой персидский ковер на полу. Кэтрин Мор, в бледно-голубых джинсах и белой рубашке, сидела на диване, подогнув под себя ноги. На коленях у нее свернулся огромный черный кот.

Тифани представила их друг другу, но без своего обычного очарования, будто нехотя. Кэтрин сразу предложила ей заняться коктейлями, и она ушла. Питер слегка оробел под пристальным взглядом женщины и отчаянно искал тему для беседы, которая не касалась бы народной музыки. Он успел запамятовать сочиненные вчера вирши и боялся, как бы она не попросила его спеть.

— У вас очень красивый дом, — ляпнул он первое, что пришло на ум, — особенно эта комната.

— Она оформлена в мужском вкусе, — ответила Кэтрин улыбкой, какая и должна быть у Злой Мачехи: крепкие белые зубы и прочее. — Ее обставлял мой дядя. Он вложил сюда много денег.

Питер теперь понимал, почему на людях она всегда появляется в темных очках. На лице Кэтрин не было ни морщинки, но глаза — они выдавали не возраст, конечно, ведь ей не исполнилось и тридцати, а кое-что похуже. Чем бы это ни было, оно точило ее изнутри. Потому и черные круги вокруг глаз, и странный неподвижный взгляд. Питер видел такой взгляд у людей, которые секунду спустя с визгом кидались на тюремную решетку.

Еще он заметил, как поспешно Кэт выхватила у Тифани высокий заледенелый бокал и как ее пальцы вцепились в него. Отдав Питеру его виски, Тифани села с бокалом в кресло. Кот, подняв голову, в свою очередь гипнотизировал гостя взглядом желтых глаз. В этом он также походил на хозяйку.

— Этот кот — ваш домовой? — спросил Питер.

Тифани отчего-то поперхнулась, а Кэтрин едва не выронила коктейль. Такая реакция была для него неожиданностью.

— Это... э-э-э... кот моего дяди, — немного невпопад пояснила Кэтрин.

— Как же его зовут?

— Какое имя может носить домовой, как вы думаете? — Она принужденно улыбнулась. — Чешир.

Заслышав свое имя, кот встал и потянулся, как небольшой черный леопард. Затем спрыгнул на пол и прошествовал к двери. Там, поднявшись на задние лапы, передними обхватил круглую ручку и повернул. Раздался щелчок. Чешир опустился на пол, просунул одну лапу в образовавшуюся щель, открыл дверь и вышел. Он проделал все это даже не оглянувшись на людей. От изумления у Питера разве что не отпала челюсть.

— Мистика какая-то.

— Вот поэтому их жгли на кострах вместе с ведьмами. Вы, как специалист по фольклору, должно быть, знаете.

— Знаю, знаю, — подтвердил Питер, торопясь сменить тему. — А... значит, ваш дядя недолюбливал собак?

— Он вообще никого не терпел — ни людей, ни животных. Чешир — единственное исключение.

— Ты несправедлива, Кэт, — вмешалась Тифани.

— К тебе или к Стивену? Ах да, ты была вторым исключением.

В ее голосе звучала неприкрытая враждебность. Тифани, смутившись, залилась краской, но ее голова была надменно вздернута, а губы упрямо сжаты.

— Ну конечно, — постарался разрядить обстановку Питер, — ведь он тебя вырастил?

— И даже имя дал.

— А я еще подумал: почему тебя так зовут? В первый раз слышу такое имя.

— Родители меня назвали Мелаии. Глупо, правда? — Она тряхнула волосами. — Когда мне исполнилось двенадцать лет, оно мне надоело, и Стивен стал называть меня Тифани. Он говорил, что это имя подходит для эльфа.