Ольга Дашкевич - Луна над заливом

— Вы слишком устали, чтобы заснуть, — послышался с соседней кровати тихий голос. — Это бывает. Постарайтесь расслабиться полностью, тогда сон придет сам собой.

— Я пока знаю единственный способ расслабиться полностью, — откликнулась Татьяна с нервной усмешкой и, зажмурившись от собственного нахальства, невольно затаила дыхание, ожидая, что он ответит.

Он не ответил ничего. Но, спустя минуту, теплая рука легла на ее щеку и слегка погладила, почти не касаясь кожи.

Татьяна открыла глаза в темноте и увидела над собой темный силуэт его головы, тень руки, гладящей теперь ее волосы. Он склонился ниже и тихонько прикоснулся губами к ее губам. Татьяна чуть приоткрыла губы, отвечая на поцелуй, и поцелуй тут же стал страстным и сильным — она вздохнула от неожиданности и внезапного удовольствия и принялась отвечать на него со всей вспыхнувшей нежностью. Чуть погодя Георгий оказался лежащим рядом с ней, откинув простыню, и она почувствовала, какое сильное и мускулистое у него тело. Доверчиво прижавшись к нему, она закрыла глаза и отдалась течению ласковых волн, исходящих от ее невероятного спутника.

Глава 7

Татьяна проснулась внезапно, как от толчка. В комнате стояла темень, ей на минуту показалось даже, что она ослепла. В следующую секунду она поняла, что ее разбудило: гроза!.. Новый удар грома и ослепительная вспышка, пробившаяся сквозь жидкие шторы на окне, заставили ее вздрогнуть и прижаться к плечу мирно спавшего Георгия. Ее прикосновение разбудило его гораздо успешнее, чем грохот. Он сразу обнял ее жестом, каким матери защищают испуганных детей, и спросил:

— Что?..

— Гроза, — еле слышно прошептала Татьяна.

Он уже совсем проснулся, голос звучал спокойно, в нем чувствовалась легкая усмешка:

— Ты боишься грозы?

— Нет, — сказала Татьяна и плотнее прижалась к нему. — В обычных условиях не боюсь, даже люблю. Знаешь, весь этот грохот, демонстрация могущества природы… Когда сидишь дома, перед камином, смотришь на огонь, а дождь хлещет в окна, стучит по крыше… Создается какой-то особенный уют.

— Правильно, — сказал Георгий. — Я тоже люблю грозу. Ты больше не хочешь спать?

Она поняла его намек и улыбнулась в темноте.

— Давай сначала покурим… Сколько сейчас может быть времени? Я ни за что не разгляжу стрелки часов — у меня куриная слепота.

— Зажечь свет? — спросил Георгий, протягивая руку к лампе. В комнате было так темно, что Татьяна, скорее, угадала его движение, чем увидела его.

— Не надо. Наплевать. Какая, в сущности, разница?.. Ты можешь достать сигареты и пепельницу? Они должны быть там, на тумбочке.

Георгий нашарил пачку и прикурил две сигареты. Татьяна сделала несколько затяжек и села, подсунув под спину подушку.

— Не умею я курить в темноте, — пожаловалась она, пытаясь нащупать стеклянную пепельницу. — Знаешь, я где-то читала, что в темноте невозможно испытать удовольствие от курения, потому что не видно дыма. Это что-то психологическое, понимаешь?..

— Ага. Пепельница вот, у меня под рукой.

Он нашел в темноте ее ладонь и погладил. Татьяна благодарно зажмурилась, как котенок. Его тактичность доставляла ей радость. Она чувствовала его желание, но он никак не пытался форсировать события, предоставляя ей решать, хочет ли она сейчас близости. И при этом нежностью и как бы случайной лаской дает ей понять, как она ему приятна, нужна и желанна.

Она провела рукой по его груди, наклонилась и поцеловала мускулистый живот, напрягшийся под ее губами. Георгий осторожно притянул ее к себе. Новый удар грома почти оглушил их, и голубоватая вспышка молнии на мгновение выхватила из темноты прильнувшие друг к другу тела, а затем комната снова погрузилась во тьму.

Когда они оторвались друг от друга, шел дождь. Видимо, он шел уже давно, сильный, ровный шум раздавался за тонкими стенами мотеля, иногда, с порывами ветра, усиливаясь, становясь громче. Струи воды шуршали по оконному стеклу.

Татьяна сладко потянулась и вздохнула.

— Все-таки нужно посмотреть, сколько сейчас времени, — сказала она, откидывая покрывало. — Спи пока, я сейчас, — она легко коснулась губами щеки Георгия и, соскользнув с кровати, пошла в ванную.

Стоя под теплым душем, она думала о том, какая она распутная, порочная женщина: сначала любовник на двадцать лет моложе, потом таинственный незнакомец, который вполне может оказаться преступником, и за которым такие же преступники гоняются, чтобы убить. Угон машины, брошенная работа, вся жизнь кувырком… Но почему-то грустные мысли не вызывали у нее ни тревоги, ни стыда, ни сожаления. Наоборот — Татьяна улыбалась этим мыслям и чувствовала, что, вопреки всему, она совершенно счастлива.

Когда она вышла из ванной, настольная лампа горела, отбрасывая круг теплого желтоватого света на тумбочку у кровати, Георгий сидел в постели, опираясь спиной о стену и целомудренно прикрывшись простыней, и с наслаждением курил, пуская дым к потолку.

— Сейчас уже пять утра, — сообщил он, улыбаясь ей и с удовольствием глядя на ее едва прикрытую полотенцем грудь. — Но из-за грозы все еще темно. Хочешь кофе?

— Хочу, конечно, — усмехнулась Татьяна, встряхивая влажными волосами и пытаясь просушить их с помощью маленького полотенца, взятого из ванной. — Но ты же не волшебник…

— Кто тебе сказал? — Георгий легко выпрыгнул из кровати и открыл тумбочку. Глазам Татьяны предстала маленькая стеклянная банка растворимого кофе.

— А кипяток? — разочарованно протянула она. — Неужели ты собираешься использовать горячую воду из-под крана?.. Я тебе не советую.

— Ну, что ты, — Георгий с улыбкой дотянулся до своего пиджака, висящего на спинке кресла, пошарил в нагрудном кармане и вытащил на свет крохотный кипятильник.

— Видишь, какой я запасливый? — сказал Георгий. — Поскольку мне приходится по жизни много путешествовать, а условия не всегда позволяют устроиться с комфортом, я везде вожу с собой эту штучку. А кофе я купил еще вчера, в том же магазинчике, где сандвичи.

— Ты волшебник, — с чувством сказала Татьяна, наблюдая, как почти мгновенно закипает вода в одном из принадлежащих мотелю стаканов.

— А теперь мне хотелось бы услышать твою историю, — произнесла она через пару минут, удобно устроившись в кресле со стаканом горячего кофе. — Ты все обещаешь мне рассказать, почему за нами идет охота, и все время что-то мешает.

— Хорошо, — согласился Георгий, отхлебывая из своего стакана черную, как деготь, ароматную жидкость. — Предупреждаю заранее, что история достаточно невероятная, Таня. Я не требую, чтобы ты мне верила. Но то, что я тебе расскажу, чистая правда. Я не вычитал все это в авантюрном романе. И не увидел в каком-нибудь дурацком фильме. Мне самому иногда кажется, что это случилось не со мной.