Тьерни Макклеллан - Дела сердечные

Такого никто не заслуживает.

Я решила, что увидела предостаточно, но тут за моей спиной раздался пронзительный вопль.

Это супруги Коновер спустились в подвал, привлеченные моим собственным криком.

Подняв глаза, я увидела Карла на середине лестницы, а позади него — Бекки с прижатой к губам ладонью. Кричала Бекки, но, судя по виду Карла, если бы она не догадалась это сделать, он был бы рад услужить.

Оба словно примерзли к лестнице. Перегнувшись через перила, округленными от ужаса глазами они взирали на Труди. Если интуиция меня не обманывала, шанс Коноверов номер пятьдесят два накрылся медным тазом.

— Бекки, Карл… — заговорила я на удивление твердым голосом, со стороны, должно быть, напоминая учительницу, отчитывающую непослушных учеников. — Мне очень жаль, что вы не подождали в гостиной, как я вас просила.

Бекки закивала. Ее кудрявая головка запрыгала вверх-вниз, как у резиновых бобиков, которых некоторые водители любят присобачивать к заднему стеклу автомобиля.

— Да-да, — бубнила она. — Да-да, нам следовало подождать в гостиной. Да-да. Да-да-да…

Впервые я услышала от нее что-то определенное.

Но — несть числа чудесам! — у Карла, оказывается, тоже сложилось определенное мнение.

— Эта женщина мертва, — потрясенно произнес он, блуждая по подвалу мутным взором.

Вот уж, действительно, нечего добавить.

Я принялась ненавязчиво оттеснять их обратно на кухню. Особых усилий это не потребовало. Оба с готовностью покинули подвал.

— Кто это? — спросил по дороге Карл. — Вы ее знали?

Я кивнула:

— Знала. Она была риэлтором, мы вместе работали.

— Риэлтор? — повторила Бекки. — Убили риэлтора? Но зачем кому-то понадобилось убивать риэлтора?

К тому времени мы уже почти добрались до гостиной. И вдруг я замерла на пороге, дабы обмозговать вопрос Бекки. И правда, зачем кому-то понадобилось убивать риэлтора?

До того момента я рассуждала в несколько ином ключе: "Зачем кому-то понадобилось убивать Труди?" Неприятно говорить, но найти ответ на этот вопрос было совсем не трудно. А вот с ответом на вопрос Бекки — другое дело. По крайней мере, лично я всей душой на это надеялась.

Тут я вспомнила кое-что еще. Уж лучше бы не вспоминала! Мать честная! В своей записке Труди сообщала, что собирается в этот самый дом на встречу с клиентом, который вообще-то спрашивал меня. Значило ли это, что случившееся с Труди на самом деле было уготовано мне?

Я похолодела.

— Надо позвонить в полицию. — Голос мой по-прежнему звучал твердо, но как-то подозрительно визгливо. Карл с Бекки, видимо, не заметили этого. Они лишь тупо посмотрели на меня. — Телефон в доме не работает, его отключили, как только выехали хозяева, так что схожу в машину за мобильным, — сообщила я супругам.

Сотовый телефон я приобрела примерно месяц назад. Продавец, склонивший меня его купить, перечислял множество обстоятельств, при которых эта штуковина может здорово пригодиться. Например, если я заблужусь. Или мне потребуется срочно связаться с офисом. Как ни странно, он не упомянул, сколь полезен будет телефончик, если потребуется сообщить об убийстве.

Я направилась к выходу, но Бекки остановила меня:

— Раз уж вы будете разбираться с полицией и все такое… пожалуй, нам лучше откланяться…

Я молча глянула на нее. Видимо, Бекки не пришло в голову, что, раз она видела Труди, полиция захочет побеседовать и с ней тоже. А вот Карлу, судя по выражению его лица, это в голову пришло. Однако в интересах супружеской гармонии он, очевидно, предпочел промолчать и позволить мне стать глашатаем доброй вести.

— Э-э… Бекки, понимаете, вряд ли вам стоит уходить до приезда полиции.

Глаза Бекки сделались как блюдца. Она повернулась к Карлу. А тот — вот уж отважный мужчина! — уставился в пол.

— Что-о-о?! Но мы даже не знаем эту женщину! — Она вновь посмотрела на меня: — Это вы ее знаете! Значит, вам и надо…

Я жестом остановила ее:

— По-моему, это все равно что покинуть место дорожного происшествия. Если вы обнаружили труп, то должны дождаться полицию и дать показания.

Бекки снова перевела взгляд на супруга, он кивнул в знак согласия. Правда, по-прежнему не отрывая глаз от пола.

Бекки всплеснула руками:

— Поверить не могу, что мы должны общаться с полицией!

Я промолчала, хотя так и подмывало сказать: "Уж поверьте". Вместо этого я поспешила к своей машине. Коноверы, очевидно не желая выпускать меня из виду, вышли на крыльцо. Достав телефон, я вернулась в дом и набрала 911. После того как женщина-диспетчер заверила меня, что стражи порядка не заставят себя ждать, я позвонила Дереку.

В недвижимости я проработала целых девять лет, и за это время приходилось говорить людям весьма неприятные вещи. К примеру: "Я очень сожалею, но ваше прошение о займе отклонено" или "Видите ли, я полагаю, ваш чудесный дом будет выглядеть еще лучше, если вы подстрижете лужайку, вынесете мусорные ведра и — о да, кстати! — уберете обертки из-под презервативов, что валяются рядом с вашей кроватью".

Но все это не идет ни в какое сравнение с тем, что предстояло сообщить мужу Труди.

Велико было искушение подождать и оставить эту тяжкую обязанность полиции, но, поразмыслив, я пришла к выводу, что будет довольно подло позволить бедняге услышать о смерти жены от совершенно чужих людей.

Тем не менее я решила опустить некоторые детали, в частности не упоминать о сердечке на лбу.

Едва Дерек снял трубку, я выпалила на одном дыхании:

— Дерек, мы нашли Труди!

Он сдавленно охнул, а затем на удивление ровным голосом спросил:

— Что значит — вы ее нашли?

Где-то я читала, что когда происходят авиакатастрофы и погибают люди, то служащим авиакомпаний велят сообщать родственникам, что интересующего их пассажира "нет в живых". Почему-то считается, что выслушать эти три слова легче, чем одно — "погиб". Уж не знаю, правда это или нет, но наверняка у персонала авиакомпаний больше опыта по части дурных вестей, чем у меня. Поэтому я решила послушаться специалистов.

— Дерек, мне очень жаль, но Труди больше нет в живых.

Эти авиаторы явно знают, что говорят. Несколько секунд в трубке не раздавалось ни звука. Затем я услышала, как Дерек шумно и протяжно вздохнул. И наконец произнес:

— Я сейчас приеду. — Причем голос его почти не дрожал.

Я сообщила ему адрес, после чего позвонила Энни.

Энни оказалась исключением из авиационного правила. Едва я успела договорить "нет в живых", как она издала леденящий душу крик, который услышали даже Коноверы, топтавшиеся в дальнем конце гостиной. Супруги подскочили, словно их ударило электрошоком, и в ужасе посмотрели друг на друга.