Линда Тэйлор - Читая между строк

Мэгги посмотрела на нее с нескрываемым любопытством:

— Тебя сюда послал папа?

— Нет, он меня не посылал, — отчетливо проговорила Кэй. — Но он думал, что, если я поговорю с тобой, ты, может быть, позвонишь ему и избавишь его от мучений. Однако совершенно очевидно, что у тебя есть дела поважнее, — правда ведь? — чем разговаривать с твоим собственным проклятым мужем.

— Кэй, он хочет развестись со мной, — тихо сказала Мэгги. — Развестись.

— Да уж, теперь захочет. Когда я расскажу ему об этом.

— Он хотел этого еще раньше. Он звонил мне и сказал об этом.

— Он не знал, что делать, — раздраженно сказала Кэй. — Неужели ты думаешь, что у них с Дафной все серьезно, а? Ради бога, мам, вернись в реальность! Он лишь пытался заменить ею тебя. Она вернулась к Брайану. Они обменяли жилье и уехали из нашего района.

— Что?! — вскочила Мэгги. — Я не знала об этом. Он ничего мне не сказал!

— А почему, черт возьми, он должен был говорить тебе? Ты же хранишь свою собственную личную жизнь в полном секрете, разве не так? Почему же он должен ставить тебя в известность о том, что происходит с ним?

— Но он же хотел развода! — тупо повторила она, уставившись на ставшее вдруг некрасивым лицо Кэй, в попытке понять, зачем ему нужен развод, если он больше не с Дафной? — Кэй, что происходит?

— А какая теперь разница? Да будет тебе известно, у бедняги была задняя мысль, что, может быть, ты вернешься. — Ее глаза сверкали. — Бедный старый дурак. Он и понятия не имел о том, чем ты занимаешься здесь, на что ты стала похожа.

— Тогда… — У Мэгги перехватило горло, грудь словно сдавило тисками. Она потянулась к Кэй, пытаясь взять ее за руку. — Ты… Ты не должна говорить ему об этом. Ты не должна рассказывать ему о том, что ты увидела. Понимаешь?

— Я скажу ему, что сочту нужным. — Кэй отдернула руку. — И даже если ты будешь врать ему, он все узнает. Я все ему расскажу. — Она снова замолчала, ее грудь высоко вздымалась. — Мам, ты сама отказалась от своего шанса. Он у тебя был, но ты его потеряла. Я просто думаю, что ты должна это понимать.

— Кэй?

Наклонившись, Кэй подняла свою сумочку, перебросила цепочку-лямку через плечо и направилась к двери.

— Кэй! Куда ты?

— Домой, — бросила она, обернувшись к Мэгги и сверкнув ядовитым взглядом. — К себе домой. По крайней мере я еще помню, где мой дом.

— Не говори Питу! — с болью воскликнула Мэгги. — Ты не можешь! Нет, если он действительно еще надеется, ты не должна! Дай мне самой все объяснить.

— Заткнись, мам, — крикнула в ответ Кэй. — Не ломай комедию! И никогда, слышишь, никогда не пытайся больше обращаться ко мне! И к отцу! Возвращайся наверх и трахайся со своим маленьким мальчиком для забав. У тебя есть теперь своя личная жизнь, и поэтому не смей больше лезть в нашу!

Она бросилась вон из комнаты и захлопнула за собой дверь. Потом Мэгги услышала, как грохнула входная дверь. Несколько секунд она стояла, глядя вслед дочери, а потом упала в кресло, не в силах двинуться с места. Сейчас она встанет, нальет чашечку чая себе, а другую отнесет Фабиану. Сейчас. Когда немножко отпустит боль в груди.

Глава 16

— Ну, и как тебе?

— Это фантастика! — Джулия оглядывалась вокруг. Лампы, тянущиеся вдоль сводов бетонного потолка, заливали жестким светом красочные полосы, спирали и радужные дуги, а дневной свет, проникающий с обоих концов тоннеля, высвечивал приглушенные оттенки, подчеркивающие яркость и радостный тон росписи. Она в восхищении покачала головой и подошла ближе, чтобы лучше разглядеть детали. Мазки были крупными и смелыми, но рисунки оказывались живыми и убедительными, с удивительной четкостью деталей. Позади фигур был абстрактный фон, который наполнял всю роспись ощущением внутреннего движения. Человеческие фигуры на этом фоне выглядели настолько живыми, что Джулии казалось, что с ними можно заговорить. Это были люди, с которыми она сталкивалась каждый день, на автобусной остановке, на улице, в супермаркете.

Она медленно прошла вдоль стены и остановилась, внимательно вглядываясь в изображение пожилой женщины. Что-то особенное отличало это лицо от других, словно оно было прорисовано с большей тщательностью и старанием, чем другие. Джулия обратилась к Маку:

— Вот это — кто такая? Какая-то твоя знакомая?

Мак подошел к Джулии и встал рядом, оценивая свою собственную работу.

— Почему ты так подумала?

— В ней что-то есть, — задумчиво произнесла Джулия, изучая глаза женщины. Что-то вызывало в ней беспокойство. Ей вдруг показалось в этом лице что-то неуловимо знакомое. — Мне кажется, я сама с ней встречалась. Я в этом просто уверена. Она здешняя?

Мак тихонько рассмеялся:

— Нет, ты с ней не встречалась, хотя мне бы очень этого хотелось. Она бы понравилась тебе, и, я думаю, ты бы тоже понравилась ей.

Она задумалась над его словами, и тогда ячейки головоломки совпали.

— Это твоя бабушка?

— Она самая. — Он вновь улыбнулся, с легкой грустью глядя на лицо. — Это всего лишь ее изображение. Мне так и не удалось ухватить ее дух, но внешне получилось похоже. По крайней мере именно такой я ее помню до болезни.

— О! Но мне кажется, ты как раз сумел ухватить дух, — возразила Джулия. — Она ведь похожа на тебя, правда? У нее твои глаза.

— Скорее у меня — ее. У моей матери, очевидно, были такие же.

Джулия взглянула на него. Он смотрел отрешенно, как будто роспись увлекала его глубоко в прошлое.

— Значит, ты не помнишь свою мать?

Он покачал головой:

— Она оставила меня на воспитание бабушке и исчезла в неизвестном направлении. Скорее всего, уехала в Австралию с мужчиной, с которым она встречалась, но никто никогда не знал этого наверняка. Я жил с бабушкой, пока она не умерла.

— Когда это случилось?

— Она болела почти два года и умерла, когда мне было девять.

Джулия вновь перевела взгляд на стену, боясь взглянуть на Мака. Неудивительно, что его бабушка так много значила для него. Она фактически была ему матерью.

— А… а что было потом? После ее смерти?

Он отошел в сторону, делая вид, что рассматривает роспись, но Джулия понимала, что он не видит ее.

— Я отправился в дом.

— В детский дом?

— Ага. Совершенно кошмарное место. И там совсем сошел с рельсов, если можно так выразиться. И существовал в таком состоянии достаточно долго.

— А твой отец?

— Никто не знал, кем он был. Подозреваю, что даже мать. Может, поэтому она и отдала меня бабушке. Впрочем, я не могу ее за это винить. — Он неожиданно резко повернулся к Джулии, свет из входа в тоннель резко очертил его высокий силуэт. — Вот тебе и история моей жизни.

Какое-то время они оба молчали.

— Все-таки занятно. — Он приблизился к ней, его голос глухо раздавался под сводами перехода, — как ты узнала мою бабушку. Никому больше это не удавалось. Знаешь, она присутствует во всех моих работах. Это не из принципа, просто всегда находится какой-нибудь предлог, чтобы написать ее. Глупо, наверное? — Он остановился рядом с Джулией и снова поглядел на нарисованную фигуру. — Если б она была жива, мне бы не пришлось сейчас посещать школу. Она знала, что у меня проблемы с чтением и письмом, и она помогала мне, как могла, но потом уже никому не было до этого дела. Поэтому я научился это скрывать, делая вид, что мне не интересно, кривлялся, ну и тому подобное. Это когда меня пытались заставить заниматься, что бывало крайне редко. Так я и умудрился закончить школу, не получив абсолютно никакой подготовки. Очень умно с моей стороны, правда?

Он искоса взглянул на Джулию. Его губы улыбались, но взгляд был отрешенным.

— Тебе не нужно сейчас мне ничего говорить. Так случилось, и все. Не я первый, не я последний. Я не делаю из всего этого большой трагедии. Может, пойдем?

Джулия помедлила еще чуть-чуть, впитывая волны энергии, исходящие от росписи, и согласно кивнула Маку, вместе они направились к выходу из тоннеля, а потом по выщербленной бетонной лестнице на дорогу, где Мак припарковал свой мотоцикл. Мимо них проходили редкие пешеходы, движение тоже было вялым. Мак нагнулся и отстегнул два шлема, прикрепленные защелкой под сиденьем. Протягивая Джулии запасной шлем, он широко улыбался.

— Ну, у тебя хватит смелости на обратную дорогу?

Покраснев, Джулия взяла протянутый шлем. Когда Мак поймал ее на слове и предложил съездить с ним на его мотоцикле посмотреть переход, ее охватила паника.

Накануне вечером они съели заказанный ужин, поболтали о том о сем и наконец уселись в комнате для просмотра «Семейного счастья». В компании Мака Джулия чувствовала себя непринужденно, и они оба, забыв обо всем, увлеклись игрой, выкрикивая свои варианты ответов, хохоча над ответами участников. Им было очень весело. Потом Мак заторопился домой. Джулия устала и была рада провести остаток вечера в одиночестве. Прежде чем уйти, он спросил, вправду ли она хочет увидеть его работу. Она заверила его, что это так, и они расстались.