Максин Барри - Лёд и пламень

Хэдриан посмотрел на показавшиеся из-под манжет часы.

— О, черт! — сокрушенно воскликнул он. — Мне пора идти.

Мэрион беспомощно заморгала и опять глубоко вздохнула. Медленно высвободила свою руку, хотя ей не хотелось делать этого. Хэдриан поднялся, лихорадочно ища способ, как без особых ухищрений взять у нее номер телефона. Молча они вышли на улицу и повернули в одном направлении.

— Так что заставило вас оставить Йоркшир? — спросила Мэрион, шагая так медленно, как только могла, и с радостью понимая, что он делает то же самое.

— Видите ли… Я потерял свою семью. — Хэдриан не желал лгать, но знал, что должен быть осторожным. — Осталась только моя кузина, но она мне больше чем сестра. Я решил, что перемена обстановки будет нам полезна, и вот несколько дней назад мы улетели сюда.

— Мне очень жаль, — сказала Мэрион. — Я знаю, что такое потерять кого-то из близких. Мой брат умер несколько месяцев назад, И я все еще тоскую по нему.

Без слов Хэдриан протянул руку, и Мэрион скользнула пальцами в его большую ладонь с таким чувством, словно они всегда должны быть там. Ни с кем еще она не разговаривала так свободно, как с этим человеком. Она чувствовала себя так, словно знает его много лет. И в то же время все в нем было ново и возбуждающе странно для нее. Его акцент, эмалевые запонки, склад ума, юмор, его теплота и сердечность. Она ощущала крепость его натуры как нечто осязаемое, как какую-то реальную силу. Никогда еще она не знала никого, подобного ему. Даже самые твердые деловые партнеры ее отца, казалось, имели лишь одну десятую его спокойной уверенной силы.

— Мне говорили, что зимой этот город совершенно меняется, — сказал Хэдриан, видя, как здание компании Вентуры неотвратимо приближается. Хотя собеседование казалось совершенно неважным сейчас, он все же думал о Брин. — Говорят, он становится неприветливым и холодным. Наверное, не я один чувствую себя в нем одиноко.

Сердце Мэрион запрыгало. Неужели это намек?

— Но вы, кажется, сказали, что вы здесь с кузиной?

— Да, но в данный момент она в… в Вермонте, — на ходу выдумал Хэдриан, еще не зная, насколько правильно его предположение. — Она прожила всю свою жизнь в деревне, ей трудно все время быть в городе.

— Ну, а вы предпочитаете Нью-Йорк? — спросила она осторожно. Этот город был ей родным, и она почувствовала бы разочарование, если бы он его не любил.

— Я… Я даже не знаю. В нем есть какое-то величие. Как древние каменные глыбы на наших вересковых пустошах оставляют некое магическое впечатление, так и у этого города такая же магия, но на другом уровне.

Она улыбнулась понимающе.

— Я знаю, — сказала она, глядя на него сбоку. Для этого ей приходилось слегка задирать голову. Он был такой непривычно высокий. Они медленно шли по улице, почти касаясь друг друга и ничего не замечая вокруг, в том числе, конечно, и потрепанный «форд», который медленно тащился вслед за ними, явно стараясь не потерять их в толпе.

— Но я знаю, что завоевать, покорить этот город труднее всего на свете, — задумчиво продолжал Хэдриан. — И если я не смогу получить здесь работу… — Он не договорил, чтобы она не подумала, будто он хнычет или просит сочувствия.

— Вы обязательно найдете что-нибудь, — заверила она.

Он засмеялся, тронутый этой неколебимой уверенностью.

— Надеюсь, что так. Хотя, впрочем, я скоро это узнаю. Вот здесь. — И он кивнул на здание офиса Вентуры.

— Здесь? — спросила она, и голос ее дрогнул от удивления.

Хэдриан мельком взглянул на нее.

— А что? Разве это не солидная компания? Я слышал, что она одна из самых крупных.

— Да, это так, — проговорила она, оправляясь от удивления. В самом деле, почему ее так взволновал этот неожиданный поворот? У них ведь постоянно набирали новых сотрудников. — А какого рода работу вы ищете?

— Что-нибудь в финансовом отделе.

— Вы бухгалтер? — спросила она с удивлением.

Хэдриан сконфуженно ухмыльнулся.

— А вы имеете что-нибудь против бухгалтеров, леди? — шутливо нахмурившись, проворчал он. — Могу вам сообщить, что я был компаньоном в моей прежней фирме, весьма солидной и уважаемой в деловых кругах Йорка. — Этот мрачно-торжественный тон так не вязался с его молодым, волевым и красивым лицом, что Мэрион не удержалась и залилась звонким девичьим смехом, которым не смеялась уже много лет.

Она припомнила свои собственные трудности в финансовом деле и пожала плечами.

— Не оправдывайтесь. Я питаю величайшее уважение к бухгалтерам, — успокоила она.

— Ну что ж, в таком случае, сжальтесь над бедным йоркширцем и покажите мне достопримечательности вашего города как-нибудь на днях. А может, пообедаем или позавтракаем вместе?

— С удовольствием, — ответила Мэрион. — Если у вас нет никакого собеседования завтра, мы можем встретиться. Я бы устроила вам большую экскурсию от статуи Свободы до Бродвея. Вот моя карточка.

Старый «форд» остановился у края тротуара, и Бруно за рулем, быстро достав аппарат, сделал несколько снимков Мэрион Вентуры и мужчины рядом с ней.

— Договорились. — Хэдриан взглянул вниз на ее визитную карточку. — Мэрион Вен… — Он запнулся, ошалело уставясь на имя на карточке, потом медленно поднял глаза. — Так вы Мэрион Вентура? — проговорил он наконец, и она медленно кивнула головой.

— Да. И самое забавное, что, узнав уже столько друг о друге, мы не узнали еще даже, как друг друга зовут.

— Да, забавно, — подтвердил Хэдриан, беспомощно глядя на нее. — И странно… очень странно… — машинально добавил он.

— Так что ваша очередь представиться, — напомнила ему Мэрион шутливым тоном, но и инстинктивно опасаясь чего-то. Что-то здесь не так, но она еще не знала, что именно.

— О, извините. Меня зовут Хэдриан Боултон, — сказал он и неуверенно протянул ей руку.

Мэрион опять рассмеялась тем же нежным девичьим смехом.

— Несколько поздновато. Но тем не менее будем знакомы.

Хэдриану удалось как ни в чем не бывало улыбнуться на прощание, но настроение у него безнадежно испортилось. Он уже решил, когда ехал в Нью-Йорк, что будет работать в компании Вентуры не просто, чтобы найти Брайони. Он хотел помочь ей тем способом, какой ему доступен. Ведь он мог бы попытаться использовать Вентуру для того, чтобы свалить Джермейна. А эта женщина могла широко открыть перед ним дорогу в компанию. Но тогда ведь придется манипулировать ею. Использовать ее. А потом, когда все будет кончено? Он что же, бросит ее и просто уйдет?..

— О Господи!.. — прошептал он. — Почему ты? Почему же именно ты?

Морган вышел из автобуса и внимательно огляделся по сторонам. И только убедившись, что здесь, в Нью-Йорке, за ним нет хвоста, быстро подошел к ожидавшему его Бруно.

— Ну как?

Тот молча протянул ему планы офиса Вентуры. Морган тут же просмотрел их. Да, нужно будет все тщательно спланировать, но это он как раз умел. И очень неплохо.

— Ты следил за ней?

— Днем и ночью. — Бруно описал эпизод с собаками. — Я сфотографировал их вдвоем.

Морган кивнул и молча сел в машину. Десять минут спустя он уже стоял на тротуаре, разглядывая помпезный дом, принадлежавший Лансу и Мойре Прескотт. Он многозначительно кивнул и поехал в «Золотой клуб», одно из любимых мест Ланса Прескотта. Морган спешил встретиться с ним. Хотя Прескотт может и не понять этого, но у них есть что обсудить. Дело важное. Очень важное.

ГЛАВА 18

Брайони взяла напрокат машину и отправилась к холмам. И хотя без привычки к правостороннему движению она чувствовала себя за рулем словно бы на месте пассажира, машина полностью подчинялась ей. Она знала куда едет, но регулярно сверялась по разложенной рядом карте. Ферма Коулдстрим располагалась в трех милях от города, у самого подножия горы Мансфилд. Почему Кристофер так хотел купить ее, было понятно. Непонятно другое: почему этот фермер с труднопроизносимым именем Элиас Элсворси не желает продавать ее.

Осматривая вчера город, Брайони зашла в кафе пообедать. И там случайно услышала, как две официантки обсуждают старика Элсворси и его ферму. Она бы не заинтересовалась этим разговором, если бы они не упомянули имя Кристофера. Одна из официанток сказала, что едва ли он когда-нибудь зайдет к ним в кафе, а другая, постарше, жалела старика фермера, которого он якобы сгоняет с земли. Все это Брайони взяла себе на заметку.

А местность вокруг была славная. Клены не походили на йоркширские, но зато росли они здесь во множестве, и осенняя листва их, переходя от зеленой к желтой, а затем медной или ярко-красной, живописно расцвечивала окрестности. Опустив стекло, Брайони слушала незнакомых ей американских малиновок, которые пели, сидя на изгородях, и с удовольствием вдыхала свежий воздух полей. Неприметная белая стрелка указывала на ответвление к ферме Элсворси, и Брайони пришлось резко нажать на тормоза, чтобы вовремя сделать поворот.