Александра Грэй - Десять мужчин

Тем вечером я познакомилась: с человеком, который последние двадцать лет руководил головным офисом Миллиардера в Европе; с японцем — он плохо говорил по-английски, зато подтвердил, что я могу смело добавить японский к шести языкам, на которых, как мне уже было известно, говорил Миллиардер; с индийским джентльменом из Мадраса и женщиной с холодным взглядом и таким жестким пучком на затылке, словно его соорудили из пластика. Миллиардер усадил меня в торце стола, лицом к себе, между японцем и той самой женщиной.

Под конец ужина появился шеф-повар с таким роскошным вишневым пудингом, что за столом все вмиг умолкли. И в этом восторженном молчании раздался голос Миллиардера:

— Даже не думай!

Гости рассмеялись. Я покраснела и отказалась от предложенного официанткой десерта.

— Ешьте, если хочется, — сказала моя соседка, глянув поверх серебряной оправы очков.

На моей памяти этой был первый случай, чтобы кто-нибудь выступил против воли Миллиардера. Последовать совету женщины я не отважилась. Миллиардер предпочитал худобу, и налечь на лакомство после его недвусмысленного предупреждения значило бы обмануть его ожидания. Мне же хотелось поразить его своим стремлением к совершенству.

— Чем вы занимаетесь? — спросила я у соседки, усилием воли оторвав взгляд от остатков кулинарного шедевра.

— Я психиатр. А вы, полагаю, Марлина?

— Нет. Я секретарь.

— Вот как. Выходит, он не… То есть я хотела сказать, интересная у вас работа. — Замечание более сомнительного свойства осталось при ней.

— Чей психиатр? Его? — уточнила я.

— Животных. Слежу за психическим здоровьем собак.

— Каждую по очереди принимаете? — Я едва удерживалась от смеха.

— Чаще в паре. Иногда индивидуально. — Женщина глубокомысленно кивнула. Я была готова к тому, что она оборвет беседу, сославшись на врачебную тайну, но она продолжила: — Кобель чересчур агрессивен, и я склоняюсь к альтернативному лечению.

— То есть?

— Отрезать яйца.

Я заморгала. Ничего себе лечение.

— Это жестоко!

— Я последовательница Фрейда и, смею вас уверить, назначать кастрацию для меня — сущая мука. — Вздохнув, она проглотила очередную ложку вишневого пудинга.

Через неделю после того ужина я отправила обоих псов на частном самолете к ветеринару в Штаты, откуда один из них вернулся на несколько фунтов легче. Он и впрямь присмирел, зато навсегда потерял безошибочный нюх на плохих людей.

Работая с Миллиардером на острове, я жила будто в коконе. Каждый, кто здесь жил, был его служащим, и земля, по которой мы ходили, тоже принадлежала ему. Мне понадобилось какое-то время, чтобы акклиматизироваться, причем речь не только о погоде. События деловой жизни Миллиардера, перелеты частными рейсами и смена фешенебельных отелей меня впечатлили, но куда большее впечатление произвел его остров. В свои первые выходные я отправилась на экскурсию по острову и, стоя на скалистом мысе, решила, что воздух, земля, море прекрасны и всемогущи, что им смешна сама мысль, будто подписанные где-то на Манхэттене бумаги дают человеку право собственности на природу. Но жизнь Миллиардера опровергала мою наивную теорию: он ежедневно демонстрировал мне, насколько легко человеку в полной мере владеть столь многим — при наличии больших денег, конечно.

Время шло, и мир за пределами острова постепенно переставал существовать. Мы получали отчеты о состоянии рынка из Нью-Йорка и Лондона, но эти города значили для меня не больше звезд в далеких галактиках. Истинная жизнь проходила на планете Миллиардера.

Верность делу здесь признавалась лишь абсолютная, я проводила в офисе бесконечные часы и очень скоро начала понимать, почему эту работу делили между собой две секретарши. Впрочем, и без вознаграждения я не оставалась. Марлина много времени проводила в Нью-Йорке, вкладывая деньги Миллиардера в мелкие предприятия, и тем самым освобождала для меня место за его столом. Поначалу мы ужинали в обществе других гостей, потом Миллиардер стал приглашать одну меня, и наконец однажды вечером мы спустились садом к морю и оправились купаться вдвоем. Внешне по-прежнему официальная, атмосфера между нами была пронизана тонкими нитями взаимного влечения, в котором ни один из нас не признавался. С той ночи Миллиардер, занимавший мои мысли каждую минуту бодрствования, проник и в мои сны.

Мы пробыли на острове шесть недель, когда Миллиардер вызвал меня в кабинет и сказал:

— В пятницу летим в Рим. Организуй.

Я сообщила пилоту, пообщалась с экипажем, договорилась о времени полета и отыскала итальянскую папку. Для каждой страны, которую посещал Миллиардер, имелась своя папка с разделами по городам, с номерами, именами и комментариями ко всем событиям, там происходившим. Среди существенных «римских деталей» обнаружились имя и номер телефона девушки, с которой он встречался в последний свой визит в этот город. Взглянув на дату, приписанную Евой карандашом рядом с именем, я решила, что девушка все еще в строю. Хотелось бы знать, когда Миллиардер прикажет мне ее вызвать?

На пути в Рим Миллиардер жестом пригласил меня перейти в кресло напротив. Виновато покосившись на Юри, которого пришлось оставить в хвосте самолета вместе с членами экипажа, я послала боссу дерзкую улыбку. Без лишних слов мы приступили к работе. Застенографировав все, что Миллиардер счел нужным надиктовать, я получила из его рук список встреч, которые следовало организовать на следующей неделе, и удивилась, не услышав никаких указаний относительно выходных. За все время моей работы у Миллиардера я впервые не знала, куда он собрался и чем будет заниматься. Каждый его день обычно расписывался по минутам. Видимо, подумала я, включил в свои планы девушку, ведь ни одна из них не объявлялась в поле зрения с самого нашего прилета на остров. Я очень старалась не представлять его в постели с какой-нибудь малышкой и была благодарна, что он избавил меня от общения со своими барышнями. Утешение я нашла в мыслях о Сикстинской капелле. Посещение Ватикана — наилучший способ для католика познакомиться с Римом.

Вернувшись на свое место, я расшифровала и напечатала указания Миллиардера, затем прочитала список его вопросов. Последний удивил. «Если хочешь, этот вечер я оставлю свободным», — было приписано его косым почерком в самом низу странички. Хотелось бы мне сказать, что я колебалась с ответом. Очень хотелось бы, да не могу. Ни секунды не раздумывая, я стерла ластиком первые два слова, в итоге получив его обещание «этот вечер я оставлю свободным», — и вернула листок последним среди писем и факсов, которые Миллиардер должен был подписать.

Меня ждало разочарование: Миллиардер ни полсловом не обмолвился о моем ответе. В обществе Юри и полном молчании мы доехали до Рима. Номера были заказаны в центре города, в отеле с видом на Испанскую Лестницу, и, как только процедура регистрации была завершена, я рухнула на постель. Миллиардер дал понять, что готов оставить вечер свободным для меня, — и от предвкушения сердце едва не выскакивало из моей груди. Это жестоко с его стороны, думала я, — сначала раздразнить, а потом бросить на весь вечер в обществе путеводителя по Риму. И тут запел телефон.

— Зайди ко мне, — сказал Миллиардер, потрудившись добавить «пожалуйста».

Я спрыгнула с кровати, привела в порядок волосы, взяла ручку с блокнотом и поспешила по коридору к президентскому номеру, дверь которого оказалась открыта.

— Тук-тук!

Не дождавшись ответа, я вошла. Миллиардер стоял у открытого окна, глядя на панораму римских крыш цвета красного золота от предзакатного летнего солнца.

— Иди сюда, — велел он, и мы несколько минут молча смотрели на город. Наконец он медленно развернулся ко мне и дернул за блокнот, с готовностью выпавший из моей руки на пол. — Это не нужно. Сними туфли.

Его голос был почти мрачен. Без каблуков я стояла вровень с ним. Целую вечность спустя он подался вперед и поцеловал меня. Закроет глаза или нет? Закрыл — и я присоединилась к нему.

— Не двигайся, — приказал он.

Я удержалась от порыва прикоснуться ладонью к его щеке, ощутить его кожу, ощутить его близость. Странно как-то было стоять недвижно, уронив руки вдоль тела. Странно — но и волнующе, когда его губы прошлись по моей шее, лицу, задержались на опущенных веках. Шумно вдохнув, словно втягивая в себя мой запах, он сдернул с моих плеч блузу и прикусил сосок под тканью бюстгальтера. Сильно прикусил, до боли. Я вскрикнула и дернулась, чтобы отступить.

— Я сказал — не двигайся.

Я вновь замерла, чувствуя его пальцы на своей талии. Он расстегнул юбку, и та соскользнула на пол.

Подхваченная ветерком, тонкая белая занавеска вспорхнула вверх и затрепетала на моем теле, когда его пальцы оказались внутри меня. Ощутив дрожь моего оргазма, Миллиардер поднял меня и уложил на постель. Много позднее, изведав все наслаждения, мы лежали рядом — так тесно, словно слились телами. Внезапно он впился зубами мне в предплечье. Я с визгом отпрянула.