Рина Зелиева - Бег по спирали. Часть 1.

Разбудил ее звук голоса Антона. Он разговаривал по телефону.

- Рат, я верну ее, как только ты придешь себя. Чего ты хочешь? Запороть ее до смерти? Неужели ты не допрешь никак, что это реальная подстава...

- Я же сказал, что выясню, кто это сделал и зачем. Пойми, девочке нет никакого интереса - сдавать тебя следакам. Подумай сам, что она от этого выигрывает? И зачем тогда ей было возвращаться? Чтобы покаяться?

Несколько минут он выслушивал собеседника, затем зло рявкнул:

- Нет. Она не такая уж и дура. Отлично соображает, что делает. И жить, я полагаю, ей еще не надоело.

Маритта обнаружила себя лежащей на большом удобном диване, расположенном посредине просторной гостиной. Ее щека покоилась на диванной подушке, а сверху девушка было накрыта пушистым пледом. Она привстала. От резкого движения голова закружилась. Некоторое время Ита боролась с подступившей дурнотой, затем поднялась и, покачиваясь, пошла на звук голоса. Шторм стоял на кухне и следил, чтобы кофе не выкипел на плиту. Душистый аромат напитка немного взбодрил девушку.

- Куда ты меня привез? - Маритта зябко потерла плечи.

Босая, в джинсах и лифчике, растрепанная, с потекшей тушью и в синяках, жестокой россыпью украсивших ее руки и плечи, она напоминала ободранного нахохленного воробья, печального и больного.

- В свою квартиру, - Ита уловила во взгляде, брошенном на нее мужчиной, что-то похожее на жалость и нахмурилась. - Ты побудешь здесь, пока Мирэк не угомониться.

- Садись, - он кивнул ей на табурет, и, поставив на стол чашки, разлил кофе. - Извини, из еды ничего нет. Я дома почти не бываю.

- Ничего, - девушка присела и поежилась. Ее знобило. - Я не хочу есть.

Антон направился к двери:

- Я поищу тебе что-нибудь из одежды.

- Ага, - кивнула Ита, подумав про себя, что, судя по его глазам, он, наоборот, с удовольствием снял бы те чудом уцелевшие вещи, что были надеты на ней.

Вспомнив, что Тоха недавно видел ее почти голой: в одном бюстгальтере и со спущенными штанами, Маритта почувствовала себя неловко. Когда мужчина протянул ей теплую рубашку из темно-синей фланели, девушка сидела с крайне смущенным видом и не знала, куда деть глаза. Она протянула дрожащие пальцы за одеждой, но Антон схватив ее за запястье, поднял со стула и притянул к себе. Ита оказалась в тесном кольце сильных рук, и, неожиданно для себя, уткнулась ему в плечо и зарыдала, выплакивая всю свою боль и обиду.

- Да не реви ты, - грубовато попросил Антон.

Девушка ощущала, как гулко колотиться его сердце. Она немного отстранилась и с недоумением заглянула в его изумительно голубые глаза, как правило, привычно обжигающие холодом, но в данный момент в них таилось нечто необычное и совершенно невразумительное. Внезапно он сжал в ладонях ее лицо, запрокинул ей голову и завладел ее губами. Она задохнулась, как от сильного удара, и замерла, не ощущая ничего, кроме его губ, властных и незнакомых. Его рот был таким теплым после всего обрушившегося на нее холода. Он чудесным образом стал нежным, ласкающим... Маритта с волнением почувствовала, как пальцы Антона скользнули по ее виску и зарылись в шелковистой массе волос. Она ощущала, как жесткая ткань его пиджака царапает ее обнаженную кожу, и это пробуждало в ней тайное сладострастие. Вторая рука мужчины спустилась вниз, легко пробежавшись по позвоночнику, и с силой сжала ягодицу девушки. Поцелуй стал настойчивей, и она пришла в себя. Ощутив сопротивление Иты, Тоха сразу отпустил ее, и отступив на шаг, сунул с жутко сконфуженным видом ей в руки рубашку.

- Ты... это... не думай, - замялся он.

Столь необычное для него поведение, насмешило девушку.

- Да я ничего и не думаю, - улыбнулась грустно она, смахивая слезы. - Это ты меня прости, что-то я совсем перестала владеть собой.

- Не удивительно, - буркнул он и направился к входной двери. - Мне надо идти. Я тебя запру тут. На звонки не отвечай, к домофону не подходи. Вечером вернусь, куплю чего-нибудь пожрать.

- Тош, - окликнула его девушка уже к двери. - Наверно, я должна рассказать тебе это сейчас. - Она набрала в грудь побольше воздуха.

- Когда Степан поддался на мои уговоры и согласился отвезти меня к родителям, он по дороге остановился в городе около магазина (не помню какого) под предлогом покупки сигарет. Его долго не было, ну я и решила пойти поискать его. Баллон говорил, что нужно торопиться, а сам пропал куда-то. У входа в магазин меня остановили патрульные постовой службы и отвели в участок. Там ждал меня наш общий знакомый Холмов и еще какой-то тип из особого следственного отдела, - вздохнув, Маритта мужественно продолжила, спеша закончить то, что решилась открыть мужчине, пока окончательно не приуныла под жестким взглядом Шторма. - Они потребовали, чтобы я подписала заявление на развод, угрожая привлечь за соучастие и помощь преступнику.

- И ты подписала, - скорее утвердительно, чем вопросительно закончил за нее Тоха.

- Я не хочу в тюрьму, - в отчаянье выкрикнула Ита. - Почему я должна страдать из-за ваших грязных делишек? Я ни в чем не виновата. И мне ничего не надо: ни денег, ни власти. Я просто хочу жить. Спокойно и свободно. Но я не ничего им не говорила про убийство Агеева и его любовницы. Поверь мне. Они уже знали об этом. Знали до меня.

- Так... Кажется, я начинаю понимать: откуда ветер дует, - подвел итог Антон и вышел.

Маритта осталась одна. Вернувшись на диван, она прилегла, вслушиваясь в гулкую тишину пустой квартиры. Передышка была ей просто необходима. Она позволила Ите привести в порядок свои чувства и немного оклематься. Странно, но сон не шел. Ее мысли снова и снова возвращались к Антону. Вот уж не думала она, что один единственный мимолетный поцелуй может так задеть ее и взбаламутить всю душу. А целоваться он умел неплохо. Девушка будто попала в ловушку. Закрыв глаза, она думала, что именно так мужчина должен целовать женщину. Всю свою жизнь она мечтала о таком поцелуе, поцелуе страсти, пленительном, немного жестком, немного властном, но всепоглощающем и бесконечно нежном. Своим поцелуем он, хоть на мгновенье, дал почувствовать себя женщиной, не милостиво уступающей мужскому вожделению, а самой с головой погружающейся в омут упоительных завораживающих ощущений, заставляющих терять голову, усыпляющих разум.

Дарнов? Нет, с ним ничего подобного не было. Да: высокий, стройный, фактурный красавец. Такой, о котором мечтают все женщины. И еще его некое своеобразное очарование, созданное его харизмой, жестокостью, таящейся во взгляде, и подспудным ощущением опасности, исходящей от него. Честно говоря, ценность Мирэка на фоне Антона становилась совсем минимальной. Катастрофическое падение его акций произошло после безобразной сцены в конюшне. Причем, окончательное и бесповоротное.

Шторма же она теперь боялась еще больше. Женская интуиция ей подсказывала, что он - это стихия. И стоит только разрешить ей захватить себя, попасть под ее власть: последствия будут разрушительны. Нет, такой роскоши она позволить себе не может. Ей бы что-нибудь простенькое, спокойненькое, мирное. Хватит с нее уже этих страстей. Наелась она ими досыта.

К вечеру Тоха не вернулся. И ночью, и утром. Его все не было. Успевшая помыться, выспаться от души, посмотреть телевизор, найти в баре и погрызть печеньки и орешки, запивая их стыренной там же бутылкой красного вина, девушка уже не знала, чем себя занять. К тому же она начинала всерьез беспокоиться. А что, если с Антоном что-то случилось? Она так и будет тут сидеть, не имея возможности выйти, рискуя умереть от голода. Обследовав шкафы и холодильник, Маритта установила, что мыши, очевидно, тут все перевешались, а тараканы ушли к соседям. Нет, можно, конечно, на худой конец позвонить и вызвать МЧС, благо стационарный телефон присутствовал. Но выбираться из квартиры было боязно.

К вечеру второго дня Ита услышала звук поворачивающегося в замке ключа. Она вылетела из кресла и чуть не сбила с ног идущего на кухню с пакетами в руках Шторма.

- Извини, - виновато пробормотал он, выгружая на стол покупки. - Сильно проголодалась?

- Пришлось совершить налет на твой бар и уничтожить закуску и пару бутылок. Надо же было как-то притупить муки голода, - поддела она его. - Как ты вообще тут живешь? Такой стерильности на кухне я еще ни у кого не видела.

- Я женщин домой не привожу, - объяснил, стушевавшись, Тоха, сгружая покупки на стол. - Ты тут первая, не считая домоработницы. Она только раз в неделю приходит убираться.

-Ну, прости, что нарушила девственность твоей холостятской берлоги, - продолжала прикалываться над ним Ита, мстя за то, что заставил ее попереживать своим долгим отсутствием. - Ладно, посудку я кое-какую заприметила. Сейчас на стол накрою.

Они ужинали в полном молчании. Несмотря на вынужденное голодание, у девушки кусок в горло не шел. Перестав мучить себя, она отложила вилку.