Сьюзен Льюис - Западня

— Точно, — усмехнулся Мэтью.

Стефани усмирила его взглядом.

— Но тебе придется переехать в Лондон. Ты согласна?

Мэриан тупо поглядела на них обоих, словно недоумевая, что она здесь делает, почему выкладывает сокровенные тайны души незнакомым людям. И вдруг, пробормотав: «Простите», — ринулась в ванную.

Там она долго сидела на краю ванны, обхватив себя руками и пытаясь привести в порядок мысли. Но бритва Мэтью на полочке над умывальником, словно нарочно, напомнила об утрате; на глаза навернулись слезы. Вот уже пять недель она одна, и каждый день возвращал ее к себе прежней. Только сейчас все стало гораздо хуже. Никогда еще ей не было так страшно и одиноко. Предательство звериными когтями рвало сердце. Гордость, достоинство — все ушло, словно и не бывало. Мэриан ненавидела себя за былую страсть к Полу. Они не вернутся, это ясно, но как оставить квартиру, где она была счастлива?

В дверь постучали, и в ванную заглянула Стефани.

— Как ты себя чувствуешь?

Мэриан проглотила комок.

— Спасибо, лучше. Я такая идиотка!

Стефани села рядом и обняла ее за плечи.

— Все мы через это прошли. Есть только один выход — жить дальше.

Мэриан жалко улыбнулась.

— Постараюсь. Просто иногда…

— Я знаю, — остановила ее Стефани. — Переезд пойдет тебе на пользу. Здесь все напоминает о прошлом, а его нужно забыть. Тебе больно это слышать, но поверь — когда-нибудь все пройдет. Ты молода, ты еще полюбишь. — Мэриан вскинула на нее глаза, и Стефани улыбнулась. — Сейчас это кажется тебе невероятным. Мне тоже казалось.

— И вам?

Стефани глубоко вздохнула.

— Мне было столько же, сколько тебе, когда меня бросил мой первый мужчина. Я не сомневалась: это конец света. Пол был у тебя первым?

— Мы не… — Мэриан потупилась и шепотом закончила фразу: — Я девственница.

— Ну, дорогая, — протянула Стефани, — ты не представляешь, как тебе повезло. Конечно, сейчас ты еще любишь Пола, но попробуй взглянуть на ситуацию объективно. Если он мог так обойтись с тобой, что же он сделает с Мадлен?

— Правда… Но я не хочу, чтобы Мэдди так страдала!

— Ей повезло, что у нее есть кто-то, кто ей так предан. А теперь сделай мужественное лицо и поехали ужинать — со мной и Мэтью.

— Ох нет! Вы так добры, но… я не могу.

— Еще как можешь. Видишь ли, если ты примешь мое предложение, нам троим придется вместе работать над «Исчезновением». Надо же познакомиться поближе! — Стефани встала сама и помогла подняться Мэриан. — Хочешь — сбегай к себе и через пятнадцать минут спускайся.

— Ты — потрясающая женщина! — воскликнул Мэтью, когда за Мэриан захлопнулась дверь ее квартиры. — Выпьешь на посошок?

— Только кофе.

Прислонившись к дверному косяку, Стефани слушала, как он ругал Мэриан за то, что она поддалась эмоциям, и где — в ресторане! Сей обличительный монолог сопровождался звяканьем чашек и хлопаньем дверцы холодильника. Мэтью то открывал, то, так ничего и не достав, закрывал ее.

— Молоко, — подсказала Стефани. — Мне показалось, что ты полез за молоком.

— Спасибо, — не без иронии откликнулся он. — Кстати, она-таки славная девчушка: чем-то напоминает Саманту. Конечно, Саманта красавица, но это и неудивительно: при таком отце! Вот только зря ты предложила ей работу. И мои деньги.

— Не жмотничай. А что касается работы, то мне действительно нужна секретарша. Таня подала заявление, и, откровенно говоря, мне заранее делалось плохо при мысли о том, что придется выбирать из тех расфуфыренных пустышек, с постным видом и жуткой косметикой. Мэриан — как раз то, что нужно: ее непосредственность действует освежающе.

— Непосредственность? — Мэтью засмеялся. — Ну, это мягко сказано. Кто бы мог представить этакое чудо в наши дни и в ее возрасте? Если бы меня спросили…

— Чего никто не собирается делать…

— … я сказал бы, что эта девушка являет собой новый, усовершенствованный образчик наивности.

Он взял поднос; Стефани последовала за ним в гостиную. Пока Мэтью наливал кофе, она сбросила туфли и забралась с ногами на диван.

Они чуть ли не весь день проговорили о Мэриан. Стефани умилялась тому, как Мэриан буквально ожила, когда кто-то из них сказал: «Представляешь, что скажет Мадлен, узнав, что ты переехала в Лондон?» Мэтью с трудом подавлял раздражение и все пытался перевести разговор на будущий фильм, но из этого ничего не выходило; Стефани могла говорить только о Мэриан. Встал вопрос: где она будет жить? Мэтью испугался: уж не собирается ли Стефани предложить девушке поселиться у него? Он даже уронил стакан и только собрался заявить протест, как понял: она морочит ему голову, а на самом деле решила отдать Мэриан свободную комнату в своей квартире.

— Ученая степень по философии, — промурлыкала Стефани. — Кто бы мог ожидать?

— Я мог. Нынешняя молодежь спятила — гоняется за степенями. И что это ей дало?

— Интересно, что все-таки случилось с тем парнем и ее кузиной? Впрочем, это нас не касается. По мне, так без них ей гораздо лучше. Та еще парочка — как по-твоему? — Стефани подняла на Мэтью глаза, и у нее учащенно забилось сердце: он так преданно, так покорно смотрел на нее! — Ты что, собираешься весь вечер просидеть с чашкой кофе?

Он поставил чашку на стол и пересел к ней на диван.

— А теперь расскажи, как ты счастлив, что будешь ставить «Исчезновение», — предложила Стефани.

— Хочешь, чтобы я распинался в благодарностях?

— Ничего не имею против.

Он фыркнул.

— Не дождешься! Но что все-таки повлияло на твое решение? И этот визит… Нет, я, конечно, польщен, но все-таки?

Она намеренно обошла первый вопрос:

— Хотела лично сообщить тебе эту новость. Отпраздновать вдвоем. Зарыть в землю томагавки войны и все такое прочее.

— И поэтому потащила с нами в ресторан Мэриан Дикон?

— Не будь злюкой. У нее был такой несчастный вид — даже ты заметил. Не забывай: я тоже через это прошла.

Мэтью усмехнулся.

— Долго же до меня доходит! «Клуб разбитых сердец», да? А меня пригласили в качестве козла отпущения — представителя вражеского лагеря? Я должен радоваться, что остался целым и невредимым?

— Что ты хочешь сказать?

— Ничего. Давай сменим пластинку.

Стефани сделала глоток кофе. Она все еще пребывала в смятении. Ящик Пандоры оказался открытым, и она была не в силах удержать слова, рвущиеся наружу.

— Шесть лет назад я сказала и сделала много такого, за что мне теперь стыдно. Не знаю, с чего начать.

— Не надо, Стеф. Это в прошлом.

— И все-таки нам нужно поговорить. Если мы собираемся работать вместе, нельзя делать вид, будто ничего не произошло. Я хочу, чтобы ты знал, что я чувствовала и почему так себя вела. В любом случае, я не имела права так говорить о Саманте. Но я была в таком отчаянии…

— Я знаю, Стефани. Это я во всем виноват.

Она горько усмехнулась.

— О, я винила тебя, Мэтью! Ты мне столько наобещал, я построила на этом все свое будущее! А потом ты заявляешь, что нас больше не существует! И ни разу не позвонил, не написал, не ответил на мое письмо. Боже, как я тебя ненавидела!

Он наклонился вперед, уперся локтями в колени и уставил взгляд в пол.

— Стефани, я не мог иначе. Саманта была между жизнью и смертью, а Кэтлин шпионила за каждым моим шагом. Не стану говорить о своей вине, но беда в том, что перед ними я тоже был виноват. — Он повернулся и посмотрел ей в глаза. — Ты имеешь в виду то письмо, в котором поздравила меня с днем рождения? — Она кивнула. — Наверное, я тогда еще не понимал, как сильно люблю тебя. В моей жизни не было ничего тяжелее нашего разрыва.

— Жалко, что я этого не знала. Мне был так нужен твой ответ — просто чтобы знать: я для тебя что-то значу.

Он взял руку Стефани и переплел ее пальцы со своими.

— Прости.

В глубине ее души шевельнулось давно забытое теплое чувство к нему. Много лет она не позволяла себе вспоминать тот ужас. В конце концов ей удалось — или только показалось, что удалось — заполнить пустоту работой… Она вырвала руку.

— Кто бы послушал. И мы еще смеемся над сентиментальностью Мэриан!

— Ох, только не о Мэриан! — простонал Мэтью и увернулся от шутливой затрещины.

Очарование было нарушено. Им нужно было так много сказать друг другу, но Стефани переключилась на «Исчезновение», и Мэтью не мог не загореться. Они долго перебирали актрис, которые могли бы сыграть Оливию Гастингс, обсуждали, сколько времени займут съемки в Нью-Йорке, когда лучше ехать в Италию и наконец — что все-таки случилось с Оливией? И все это время в их сердцах саднили старые раны, распускались долго подавляемые чувства, поднимались со дна души завихрения, словно ожившие бесенята…

— Ты говорила о новых фактах в деле Оливии…

— Я все ждала, когда ты об этом заговоришь. — Стефани посмотрела на часы. — Приедешь в Лондон — покажу тебе письмо, которое Фрэнк получил год назад.