Рози Томас - Женщина нашего времени

— Дурочка.

Линда также казалась старше из-за нового налета уверенности, приобретенной с ошеломляющей быстротой, которую Харриет считала нормальной для этого неустойчивого возраста. Казалось, что прошло гораздо больше времени, а не всего один год, с тех пор, как Линда вылезла из живой изгороди, дерзкая и жалкая, и стояла лицом к лицу перед нею и Робином. Харриет хотелось строго посмотреть на нее и на новые углы и тени на ее лице, но ее глаза были прикованы к дороге.

— Я по-настоящему не видела вас с того дня, когда мы ездили в Санта-Монику, — сказала Линда.

— Это был замечательный день, — подтвердила Харриет.

Это было проявлением новой зрелости Линды, которая сохранила в тайне все, что произошло в Лос-Анджелесе. Еще будет время вернуться к этому в подходящей обстановке, а не сейчас, в машине, катившейся по направлению к Хэмпстеду, навстречу напряженному движению конца недели. Когда они подъехали к дому Харриет, Линда, шаркая по дорожке, кивнула в сторону живой изгороди и захихикала. Харриет тоже засмеялась и обняла ее одной рукой за плечи. Они поднялись по ступенькам и вместе вошли в квартиру. Только этим утром Харриет приехала из Эвердена, и у нее было время лишь на то, чтобы загрузить холодильник и подготовить еще одну кровать. Ей самой ее собственные комнаты казались холодными и неуютными. Но Линда разглядывала блеклые стены и невыразительные картины, вздыхая от восторга.

— Как же мне нравится ваша квартира! — воскликнула она.

— Правда? — Харриет была поражена.

По сравнению с домом в Литтл-Шелли даже эта неухоженная квартира должна была казаться уютной.

— Меня здесь не было некоторое время. Я уезжала в деревню к одной из моих приятельниц. Но мне она нравится, когда ты здесь.

Харриет наметила развлечения на вечер. Они отправятся в кино, а затем у них будет китайский ужин. Линда говорила, что ей нравится китайская кухня. Когда они уже собирались уйти, зазвонил телефон. Это был Дэвид, ему нужно было поговорить о финансировании плана «Бердвуда». Харриет сразу же села за свой письменный стол и придвинула к себе бумаги.

За ее спиной, ожидая в молчании, стояла Линда. Через пару минут она пересекла комнату и стала пристально всматриваться в окно, прижимаясь лбом к стеклу.

Разговор длился не более восьми минут. Когда он закончился, Харриет бодро сказала:

— Извини. Теперь пойдем?

Затем она повернулась и посмотрела на Линду. Она встретила хмурый взгляд, который был точной копией того первого выражения, которое она увидела в гостиной Аннунзиаты Лендуит.

— Что с тобой, в чем дело?

— Я думала, что теперь вы больше не работаете в «Пикокс», что вы не будете все время заниматься делами. Это наш уик-энд. Я, действительно, с нетерпением ждала его.

Харриет рассердилась:

— Я не работала для «Пикокс», я сделала эту фирму. Она была моя, и я потеряла ее, и это причиняет мне боль. Я не рассчитываю на то, что ты поймешь, что произошло, но ты достаточно взрослая, чтобы понять, что означает потеря. Теперь я расскажу тебе о том, как я пытаюсь приняться за новое дело. Да, это работа, но я делаю то, что я делаю, потому что это доставляет мне удовольствие, потому что каждому необходимо что-нибудь делать, потому что, если я не буду ничего делать, я — ничто. Как пустой бумажный мешок. Ты можешь понять это, Линда?

Она сделала паузу, а затем, осознав, что она кричит, удивилась своей бурной реакции. Она зажала рот тыльной стороной ладони, чтобы удержать ненужные резкие слова.

— Если тебе нравиться бывать здесь, если ты меня любишь, то тебе бы лучше принять работу, как неотъемлемую часть меня самой. Без нее нет и меня. Тогда тебе придется проводить уик-энд с бумажным мешком. Попытка смягчить удар была запоздалой, неудачной и неубедительной.

Линда сжала кулаки.

— Именно для меня у вас никогда не будет времени.

Ее слова, полные страха и негодования, прозвучали как громкая жалоба. Харриет послышались в них возмущение и обида на то, что родители не заботятся о ней, что она заброшена.

— Ах, Линда!

Она подбежала к ней и попыталась удержать ее. Линда вырывалась, но Харриет погрузила свои пальцы в волосы девочки и повернула ее голову так, что ей пришлось посмотреть на Харриет.

— Вы меня обидели.

— Ну, послушай же.

Теперь Линда заплакала. Непрошенные слезы потекли по ее щекам.

— У меня было время для тебя, у меня оно есть и всегда будет, но и ты должна иметь время для меня. Это должно быть взаимным. Так относятся друг к другу взрослые люди.

Харриет подумала: «Какое же лицемерие. Словно я знаток, специалист в области человеческих отношений». Она подвела Линду к дивану и заставила ее сесть, не разжимая объятий.

— Я обещаю, у меня всегда будет время для тебя, обязательно, но если и у тебя будет время для меня. Иметь время для меня, это значит принимать работу, которую я делаю, как часть меня. Мы не можем выбирать друг в друге только то, что нас устраивает, и не обращать внимания на все остальное. Если бы это было возможно, я бы выбрала твое веселье, забавные шутки и выбросила бы сердитый взгляд и вытаскивание лент из волос. Но мы же не можем так поступать. И я вынуждена принимать вспышки твоего раздражения. Согласимся мы продолжать так и дальше?

Линда сердито фыркнула, но приняла носовой платок, который подала ей Харриет. Харриет многозначительно ждала.

Наконец Линда пробормотала:

— Это же наш уик-энд. Я мечтала о нем.

— Я тоже его ждала. Он и есть все еще наш уик-энд, если ты его не испортишь. Пошли. Помнишь хрустящую жареную утку?

— Я не ребенок. Не нужно подкупать меня вкусной едой. — Линда подняла голову и посмотрела прямо в глаза Харриет. — Он ваш самый последний приятель?

Харриет на мгновение смутилась.

— Кто?

— Он, Дэвид.

Конечно же, она сказала: «Привет, Дэвид».

— Это был частный разговор, Линда.

— Я стояла в двух метрах от вас, не так ли? Вы не попросили меня выйти из комнаты, верно?

— Да, я не сделала этого.

— Это он?

«Совсем наоборот», — подумала Харриет. Их отношения развивались в обратном направлении — от личных к профессиональным. А теперь все велось на совершенно бескровной деловой основе.

— Нет, это не он. В данный момент у меня никого нет, так уж получилось.

— Хм. — Линда вытерла глаза носовым платком и забавно сморщила нос перед тем, как тщательно высморкаться. — Такая проблема возможна. Женщине нужен мужчина. Это каждому известно.

— Если каждый придерживается старомодной и ошибочной точки зрения, — резко перебила ее Харриет. — Я удивляюсь тебе, Линда. Что ты вообще понимаешь в таких вещах? Ну, идем мы в кино или нет?

Чувство собственного достоинства вернулось к Линде. С поджатыми губами и скептическим выражением лица она отправилась взять свой джемпер.

— Как скажите, Харриет, — пробормотала она.

Харриет скрыла свои удивление и облегчение. Они отправились в кино, держась за руки. В субботу они сходили на рынок в Камден-Локк, который нравился Линде, и вернулись домой с охапками футболок и парой маленьких брюк.

— Ты уверена, что сейчас это носят? — с сомнением спросила Харриет.

— Конечно, я уверена. Знаете, Харриет, вы замечательная. Ронни покупает мне только эти дурацкие сандалии с дырочками в форме солнечных лучей. Как в каком-нибудь глупом школьном рассказе пятидесятых годов. Но вы-то понимаете.

— Кое-что, да.

Харриет вспомнила свои собственные баталии с Кет по поводу мини-юбок и накрашенных ресниц. Это воспоминание заставило ее рассмеяться.

— В самом деле, — серьезно сказала Линда, — вы многое понимаете. Знаете, я сожалею о том, что произошло вчера вечером. Я думаю, что была не права.

— Почти так же не права, как и я, когда кричала на тебя. Я об этом тоже сожалею.

Внезапно Линда сказала:

— Вы скучаете без моего папы? Жаль, что ничего не вышло. Вы были бы тогда моей мачехой, и мне бы это понравилось.

Харриет старалась подобрать нужные слова. Линда была восприимчива, а сама Харриет не обманывала себя нереальными надеждами. Она сказала:

— Мне его очень не хватает. Я не знаю никого, похожего на твоего отца. Я думаю, что такого и нет на свете. Мне не хватает его голоса, его манеры говорить, его энергии и его чувства юмора и еще многого, связанного с ним. Но поймешь ли ты, если я скажу тебе, что все эти вещи не составляли единого целого. Не только для меня, но и для него, понимаешь?

— Некоторые вещи вам в нем не нравились, — согласилась Линда.

Ее реализм тронул Харриет гораздо глубже, чем когда-то ее слезы. Теперь она изучала ее личико. Выражение ее лица было серьезным, но не подавленным.

— Да, не нравились, — мягко ответила Харриет.

Линда задумалась.

— Я не понимаю. Но вы сказали о том, что не считаете, что женщина нуждается в мужчине.