Джудит Гулд - Вторая любовь

— Детка! — ликующе звучал голос Венеции. — Я не знаю, как тебе это удалось! Хотя нет, знаю. Ты как всегда оказалась права, утроив бюджетные ассигнования на рекламу! А ты помнишь наш разговор о том, что надо умаслить турагентов и повысить им комиссионные? Девочка, это был гениальный ход. Ух! Места на некоторых наших курортах уже заказаны и перезаказаны! Ты слышишь меня? Все переполнено!

— Теперь надо молиться, чтобы так все и оставалось, — горячо откликнулась Дороти-Энн.

— Ой, но это еще не все. Малыш, ты только послушай. Я обзвонила всех, кто мне хоть чем-нибудь обязан, так? Плюс, я задолжала кому только можно на годы вперед, так? Вероятно, мне придется еще об этом пожалеть, но — ты готова услышать новость? — Венеция сделала театральную паузу. — «Санди Пэрейд» дает цветные фотографии наших курортов!

— Что они делают? — Дороти-Энн не могла поверить своим ушам.

— Подруга, ты все слышала. На самом-то деле, — самодовольно добавила Венеция, — им пришлось выкинуть эксклюзивное интервью с Деннисом Родмэном[33], чтобы мы оказались в этом номере!

— Венеция! Ради Бога, как же тебе это удалось?

— Тебе лучше об этом не знать, — мрачно отозвалась негритянка.

— Ты просто удивительная, — изумилась Дороти-Энн. — Я тебе очень обязана.

— Глупости. Ты и вправду у меня в долгу, но только не вздумай забивать этим свою хорошенькую головку именно сейчас, — щедро разрешила Венеция. — У тебя будет достаточно возможностей расплатиться со мной. И знаешь что, девочка? Просто на случай, если ты забудешь, будь уверена, я тебе напомню.

Потом Дороти-Энн поговорила с Берни Эпплдорфом. Он вел себя более сдержанно, но она и не ожидала большего от человека, подсчитывающего фасолины.

— Ваши куры еще не снесли яйца, — сердито проворчал он. — Так что их нечего пока считать. Вы прибавили комиссионные, увеличили расходы на рекламу, вы еще за это поплатитесь.

«Верный старина Берни, — подумала Дороти-Энн. — Говорит как настоящий бухгалтер».

— Берни, хотя бы на этот раз, избавьте меня от лекции. Я позвонила только для того, чтобы узнать цифры нашего ежедневного дохода.

— Ладно, — вздохнул он. — Каким-то образом, не иначе, как благодаря чуду, мы побили вчерашние показатели.

— Мы сделали это?

— Я же вам сказал!

— О Берни! — Дороти-Энн захлебнулась от восторга. — Если бы вы были рядом, я бы вас расцеловала!

— Оставьте свои поцелуи при себе, — пробрюзжал Эпплдорф. — А вот вам еще и бесплатный совет. Считайте вчерашний день чудом, а не закономерностью.

«Что такое с этим парнем? — гадала Дороти-Энн. — И как же заставить его радоваться? Или Берни навсегда обречен оставаться скрягой?»

— Ответьте мне на один вопрос, Берни, — решилась Дороти-Энн. — Есть ли что-то на этой земле, ну хоть что-нибудь, что сможет поднять вам настроение?

— Странно, что вы об этом спрашиваете.

— Ага! — воскликнула молодая женщина. — Я знала, что должно что-то быть. Тогда что же это? Позвольте мне угадать. Целый ряд голых хористок и только для вас? Сорвать банк в Лас-Вегасе? Выиграть джек-пот в «Лотто-миллион»? Что?

— Мое представление о блаженстве, — сообщил ей Берни утомленно, — это хороший, ровный, недраматический баланс, хотя бы ради разнообразия. Вы знаете, нечто такое, что не напоминало бы сумасшедший тест у психоаналитика. У меня бы значительно понизилось давление, а это довело бы меня просто до состояния экстаза.

— Я как раз его достигла, — пробормотала мрачно Дороти-Энн.

— Но есть и еще кое-что, что сделает меня счастливее. Хотите узнать, что?

— Если говорить честно, Берни, то нет. Впрочем, я могу догадаться. Но именно сейчас мне бы очень не хотелось, чтобы вы на меня наседали.

— Что ж, как ваш ревизор и ваш друг, я бы проявил небрежность, если бы не стал повторять одно и то же. Должен же кто-то заставить вас бросить эту черную дыру, всасывающую деньги, из которой вы звоните. Если вы обратите внимание на этот совет, я умру и отправлюсь на небеса.

— Берни, Берни! — прервала его Дороти-Энн, пытаясь не дать ему и дальше разочаровывать ее. — Сколько раз я должна вам повторять? Иден Айл — это будущее.

— Неверно, — прокаркал он. — Иден Айл станет вашим прошлым. Вашим собственным Ватерлоо.

— А что такого плохого в Ватерлоо? — мрачно поинтересовалась Дороти-Энн. — Да, это стало концом для Наполеона. Но вы должны признать, Берни, что это же сражение стало триумфом Веллингтона. Понимаете? Все зависит от того, с какой точки зрения на это посмотреть.

Но Берни не удалось поймать на эту удочку.

— Рассуждения милые, но не совсем верные. До настоящего времени вам удавалось держаться на самом краешке. Но поверьте мне. Если вы не сократите расходы, вы можете не пережить следующей катастрофы. А с другой стороны, без этого белого слона, со строительством которого вы так завязли, вы сможете — я сказал, сможете — пережить грядущие тяжелые времена.

Дороти-Энн поняла, что дальше спорить бесполезно.

— Ладно, — сказала она. — Вы высказали свое мнение. Ваш совет принят к сведению. Я все обдумаю.

— Хорошо, но я не буду молчать, — проворчал напоследок Эпплдорф.

Теперь, вспоминая этот разговор, Дороти-Энн приходилось признать, что по многим позициям совет Берни пришелся кстати. Но ведь бухгалтеры не обладают даром ясновидения.

Она оглядела телефоны на рабочем столе и прочитала наклейки под кнопкой автоматического набора номеров. Женщина заметила, что первые четыре принадлежали ей — ее городской дом, офис в Уайт-Плэйнс, телефон в машине и ферма. И тут она увидела, что в левом ряду под номером пять было написано «Экерман».

Не тратя больше времени даром, Дороти-Энн сняла трубку и нажала кнопку.

Дороти-Энн представила Курта и Ханта друг другу, взмахом руки пригласила мужчин садиться в пластиковые стулья перед ее столом и сразу же перешла к делу.

— Курт, мистер Уинслоу — это старый друг нашей семьи, — сказала она, слегка погрешив против правды. — При нем вы можете говорить свободно.

Экерман кивнул, принимая эту небольшую натяжку. На этот раз он надел майку цвета банок с кока-колой под гавайскую рубашку с длинным рукавом с изображением гавайских девушек, танцующих хулу, и белые шорты. Их рисунок напоминал беспорядочные мазки краски. На ногах красовались лимонного цвета теннисные туфли, а на носу солнечные очки в розовой оправе.

— Теперь о вашей отставке, — бодро заговорила Дороти-Энн. — Вчера мне показалось, что на меня сбросили бомбу.

Курт от неловкости заерзал на своем стуле. Он выглядел смущенным и закусил нижнюю губу.

— Я не хотел оскорбить вас, — честно признался он. — В этом нет ничего личного.

Дороти-Энн кивнула и улыбнулась, чтобы показать, что не испытывает к нему неприязни.

— Я это понимаю. — Она сложила руки на папке с бумагами. — Я также с пониманием отношусь к вашему стремлению к новым вершинам. Если кто и может это понять, то именно я. Я точно такая же.

Курт кивнул.

— Поэтому я не стану пытаться отговорить вас. Я понимаю, что все мои старания окажутся напрасными. Свободный ум не привяжешь к одному месту. Но это вовсе не означает, что я хочу вашего ухода, Курт. Я этого не хочу.

— Я ценю это, — напряженно отозвался тот.

— Мне кажется, не следует упоминать о том, что ваш уход пришелся на довольно… гм, скажем так, не очень ко времени?

— Я это понимаю…

Дороти-Энн подняла руку, призывая его к молчанию.

— Не стоит беспокоиться об этом. Возможно, удачного времени для того, чтобы расстаться с вами, просто не существует. Но прежде чем вы уйдете, я хочу попросить вас помочь мне.

— Разумеется. — Курту, явно, очень хотелось угодить. — Только скажите мне, чего вы хотите.

Дороти-Энн откинулась на спинку кресла, ее пальцы сомкнулись вокруг подлокотников.

— Как вы знаете, — медленно начала она, — мой покойный муж был движущей силой проекта строительства на Иден Айл. Все это, — Дороти-Энн сделал плавный округлый жест рукой, — результат его работы. Мне необходимо ознакомиться с каждой деталью этого проекта.

— Никаких проблем, — улыбнулся Экерман. — Я с удовольствием вам все здесь покажу. Быстренько введу вас в курс дела.

— Вам лучше знать заранее, что пока я как ребенок в лесу. Что касается Иден Айл, то я почти ничего не знаю.

Это было не совсем правдой, но и не законченной ложью. Дороти-Энн докладывали о каждом шаге вперед, пока Иден Айл превращался из необитаемого острова в строительную площадку. Но ей необходимо было взглянуть на проект глазами Курта. Познакомиться именно с его видением.

— Вам следует помнить, — сказал Экерман, — что Иден Айл задумывался как вершина в индустрии отдыха. Он должен стать курортом на полном самообеспечении. Любой человек может захотеть все, что угодно, и здесь он должен это получить. Отели на любой кошелек. Магазины. Парк развлечений. Самый большой в мире естественный аквариум.