Соль под кожей. Том третий (СИ) - Субботина Айя

Справедливости ради, цветы в офис на мое имя присылали только с пожеланиями здоровья, когда я в очередной раз героически возвращалась на работу прямиком с больничной койки.

На столе — букет лаванды.

Господи боже мой.

Мне даже в карточку смотреть не нужно, чтобы понять, от кого это.

Пахнут просто умопомрачительно.

«Люблю тебя. Д.» — написано размашистым Димкиным почерком. И прикрепленные к записке билеты на самолет.

Я на пару минут зависаю над этой красотой, и пропускаю момент, когда секретарша приносит порцию моего утреннего кофе. Задерживается рядом, чтобы тоже полюбоваться.

— Где только такие мужчины берутся, — говорит почему-то шепотом. А потом быстро извиняется, убегает и прикрывает за собой дверь.

Я надиктовываю Димке голосовое — целую минуту несу романтическую чушь.

И впервые в жизни с трудом возвращаюсь к рабочим задачам.

Ближе к обеду я получаю последние документы по сделке с «MoneyFlow».

Набираю Авдеева — нужно закрыть этот вопрос и поставить точку.

Трубку он не берет на удивление долго, а когда, наконец, отвечает, первое, что я слышу после его «Привет, Монте-Кристо», женский голос на заднем фоне, объявляющий посадку на рейс.

— Кажется, я как всегда не вовремя.

— Я только что приземлился, уже прошел паспортный контроль, так что ты абсолютно точно ничему не помешаешь. Что-то случилось?

— Почему сразу случилось?

— Потому что ты и раньше не звонила мне просто так.

Это «и раньше» он произносит совершенно легко, без нажима, но конструкция фразы явно выбрана не случайно.

— Я решила вопрос со сделкой, Авдеев. Документы у меня на руках. Чисто формально мне нужна только твоя подпись на моем экземпляре. Я пришлю документы со своим помощником. Куда и когда тебе удобно?

— А в чем проблема встретиться?

Никакой проблемы.

Я думала точно так же когда набирала его номер, а теперь кажется, что это была максимально дурацкая идея. Даже несмотря на то, что наши бизнесы и так плотно завязаны, и мы в любом случае будем так или иначе контактировать еще довольно длительное время.

— Ты же только с самолета. — Это звучит как подходящая отговорка.

— Не веди себя как маленькая послушная женщина какого-то неандертальца, Валерия. Мы партнеры, если вдруг ты забыла.

Он что — мысли мои читает?

— Давай в шесть тридцать в «Изи», — предлагаю встретиться там, где и планировала.

Это небольшое лаундж-кафе в двух кварталах от салона красоты, где в семь у меня сеанс маникюра.

— Договорились.

Я провожу совещание.

Потом задаю взбучку финансовому директору.

В перерыве любопытства ради хочу заглянуть на страницу к Наратову и даже почти не удивляюсь, что вместо его красиво-показушной богатой жизни, меня «встречает» серая пустота и надпись: «Такой страницы не существует». Подозреваю, что подобную картину можно наблюдать и на всех других страницах всех мест его виртуального обитания. Но единственное, что чувствую по этому поводу — легкое облегчение и надежду. Надежду на то, что воспоминания о нем и нашем общем прошлом, наконец, окончательно исчезнуть из моей жизни.

А еще я все-таки — не прошло и двух суток! — наконец придумываю свадебный подарок для Димки. Приходиться постараться, чтобы найти нужную мне модель стальных «умных» часов в стильном темно-сером корпусе. Он у меня, конечно, не пилот, но зато в этой модели самые лучшие датчики вообще всего, и пусть только моя бешеная зверюга откажется носить их ради всего своего модного «автопарка».

По дороге в «Изи» забираю часы из салона и успеваю вбить туда свой номер на случай ЧП.

Когда «окольцую» этим Шутова — моему сердцу точно будет спокойнее.

Вадим уже ждет меня за столиком в самом центре зала — пьет что-то похожее на апельсиновый сок и разговаривает по телефону, абсолютно не обращая внимание на то, что к нему прикованы все без исключения женские взгляды вокруг. Хотя, кажется, здесь даже воздух пропитался феромонами фертильных, готовым хоть сейчас спариваться с этим чудом генетики самок.

Почему-то сразу обращаю внимание, что Авдеев подстригся. Сделал какой-то короткий жутко модный «затылок», но челка никуда не делась, только стала еще выразительнее. Прям не бизнесмен (по совместительству мечта любой обложки фитнес-издания), а модный перец.

Смотреть на это можно просто ради получения эстетического удовольствия.

Разница в том, что на Шутова я бы и минуты так таращиться не продержалась — сразу бы потащила с непрозрачными намерениями поскорее снять с него штаны. А на Авдеева могу просто любоваться. И мысленно сочувствовать всем женщинам вокруг, наивно верящим, что он обратит внимание хотя бы на кого-то

Но он обращает.

На меня. Привычно немного склонив голову, из-под челки, практически «без глаз», как будто всегда нарочно их прячет.

— Привет, — сажусь на стул, смотрю на часы. — Я опоздала всего на пять минут. Вот.

Кладу папку на его половину стола и отпускаю вежливо подскочившего к нам официанта.

— У меня маникюр через полчаса. Точнее. Уже через двадцать минуту. Посмотришь?

— Зачем?

— Ну… вдруг я нахваталась у Завольских дурных привычек.

— Кольцо тебе идет, Монте-Кристо. — Вадим с легкой улыбкой кивает на мою правую руку. — Сделало тебя счастливой.

Одергиваться и прикрывать ее рукавом было бы просто детским садом. Да и с чего бы мне это делать?

— Черт, а мне даже уколоть в ответ тебя нечем, Авдеев, — тихонько смеюсь, потому что, конечно, этот мужик всегда безошибочно угадывает, куда смотреть, чтобы не пропустить самое интересное. — Заведи себе любовницу, в конце концов, иначе наши деловые встречи станут до неприличия скучными!

Вадим поглаживает нижнюю губу пальцем, а взглядом продолжает «трогать» мое кольцо. Еще пару секунд, и потом, с легкой улыбкой говорит, что на ближайшие пару лет отношения и женщины в его планы не входят.

— Собираюсь жить в небе, — показывает пальцем куда-то над головой.

— Собираешь добить американцев, — даже не сомневаюсь, что попадаю в яблочко.

— Есть такие честолюбивые планы.

Он подписывает документы, но не спешит их возвращать.

Разглядывает меня с лицом человека, который слишком хорошо воспитан, чтобы задавать деликатные вопросы, но размышляет над тем, можно ли сделать скидку с учетом того, что голой он меня уже видел и какая уже после этого к черту деликатность.

— Я правда вышла замуж, Авдеев, — думаю, что угадываю примерное направление его мыслей. — Не под принуждением, никто не держит в заложниках моих родственников, потому что все мои родственники лежат в безымянной земле.

Если бы на месте Вадима был любой другой мужчина на земле, я могла бы допустить любой из вариантов развития событий — от ора и обвинений до попыток отыграть назад то, что отыграть невозможно. Но в этом чертовом мужике столько самоконтроля, что даже я, зная его достаточно неплохо (как мне кажется), понятия не имею, что в эту минуту происходит в его голове. Знаю только, что он никогда не ударит в грязь лицом.

— Как Марина? — Быстро сменяю тему разговора.

— Ничего не изменилось, — уклончиво, как обычно, отвечает Авдеев.

— Уже несколько месяцев прошло, если ей не становится лучше, то… может…

— Предлагаешь запихнуть в психушку на пожизненное мать моего ребенка?

— Предлагаю подумать над тем, что не всех и не всегда можно спасти. — Я почти хочу рассказать ему о тех «анонимных» сообщениях, но в последний момент раздумываю. Зачем? Наябедничать как маленькая?

— А что потом, Монте-Кристо? — Вадим слегка прищуривается, тон его голоса заледеневает, так, что мне хочется поскорее соскрести изморозь с кожи. — Мать Стаси станет недееспособной для исполнения материнских обязанностей, а я, как мы знаем, ее биологическим отцом не являюсь.

Я не сразу понимаю, куда он клонит.

Пытаюсь разобраться, что не так с моей попыткой сказать ему, что не за каждого человека нужно биться до конца не потому, что легче опустить руки, а потому что не все из нас способны переиграть свою жизнь и упаковать ее в новые рамки. Марина, я почти уверена, никогда не смирится с ролью «просто матери ребенка», не сможет спокойно наблюдать за тем, как мужик, которым она одержима, строит отношения с кем-то другим.