Слова (ЛП) - Джейд Эшли

Это точно.

Еще одна улыбка расплывается на его губах, когда отец садится перед пианино.

– Хватит о нем. Я хочу услышать, как ты поешь ту замечательную песню, которую написала.

У меня першит в горле, но я занимаю место рядом с ним на скамейке.

– Феникс поет ее гораздо лучше меня.

И миллионы людей с этим согласятся.

– Позволь мне самому об этом судить.

У меня на языке вертится мысль отказаться, но сей момент подобен падающей звезде. Нет никакой гарантии, что я увижу еще одну, и об этом стоит помнить.

Закрой глаза.

Голос Феникса ведет меня, я опускаю веки, нажимаю на клавиши цвета слоновой кости и начинаю исполнять свою песню.

И не открываю глаза до тех пор, пока не звучит последняя нота.

– Красиво, – шепчет отец. – Настолько, что в этот раз я даже не обратил внимания на ругань.

Я закатываю глаза, и мы обмениваемся улыбками.

Его рука накрывает мою, и он крепко ее сжимает.

– Прости меня, Леннон.

– За что?

Его глаза таят в себе столько печали, что я практически ощущая удар под дых.

– Я знаю, что со мной что-то не так. – Он указывает на свою голову. – Вот здесь.

У меня разрывается сердце. Единственным плюсом во всем этом было то, что он пребывал в блаженном неведении о своей болезни.

На глаза наворачиваются слезы, но я не хочу лгать ему или тратить время, которое у нас есть, на разговоры о деменции, которая и так уже отняла у нас столько всего.

Мне хочется говорить о важных вещах.

– Я люблю тебя, папа.

Наклонившись, он целует меня в щеку.

– Я люблю тебя больше, Мартышка. Никогда не забывай об этом.

Не забуду.

Даже когда он перестанет помнить.

– Ты ведь знаешь, почему я назвал тебя Леннон?

– Потому что ты обожаешь The Beatles, а Джон Леннон – лучший автор песен, который когда-либо существовал.

В уголках глаз отца собираются морщинки.

– Да. Хотя сейчас он для меня на втором месте. – Его пальцы стучат по клавишам, наполняя комнату аккордами мелодии In Му Life.

Смысл песни приобретает ранее неведомое мне значение.

– Леннон был музыкальным гением, – говорит отец, продолжая играть. – Но, как и у всех нас, на него тоже, бывало, накатывала неуверенность в себе. Представь – без шуток, – если бы Джон позволил им одержать верх? Какой пародией это стало бы для всего мира, а? – Он окидывает меня взглядом. – Не позволяй своей неуверенности затмить то, что оживляет твою душу. Иначе будешь ходить по этой земле, никогда не чувствуя себя цельной… А так жить нельзя.

Легче сказать, чем сделать, папа.

Нахмурившись, он вздыхает.

– Что случилось?

– Проснувшись, я не знал, почему тот парень, Феникс, оказался в моей комнате… Но теперь, кажется, понял. – Погрузившись в глубокие размышления, он снова вздыхает. – Он мне все еще не нравится, но, возможно, в нем все же есть что-то хорошее.

Мое сердце болезненно бьется в груди.

– Сделай мне одолжение и немного развесели своего старика. – Пальцы отца порхают по клавишам. – Я буду играть, а ты петь.

И так мы проводим остаток дня и ранний вечер.

Создавая воспоминания, которые я сохраню навечно.

Подобно тому, как мы делали это раньше.

* * *

Я наслаждаюсь второй порцией фаршированной курицы от миссис Палмы, когда звонит телефон.

И сдерживаю стон, увидев на экране имя Чендлера.

Неудивительно, что мой босс не понимает значения слова «выходной».

– Простите. Мне нужно ответить.

Нажав на зеленую кнопку, я подношу телефон к уху.

– Алло?

– Ты знаешь, где Феникс? – резко спрашивает он. – Я не видел его с саундчека.

Я смотрю на часы на духовке. Учитывая, что уже почти восемь вечера, есть только одно место, где он должен быть сейчас.

Фениксу пора готовиться к выходу на сцену.

– Нет.

– Знал, что так и будет, – бормочет Чендлер, и я встаю из-за стола. – Вот почему я не даю людям выходных. Все разваливается…

– Успокойся.

Поднявшись со стула, я ищу на кухне ключи от машины. Я уже давно не садилась за руль, но миссис Палма говорит, что раз в неделю она выезжает в город на моем автомобиле, чтобы он не простаивал слишком долго.

– Не говори мне успокоиться. Ты несешь за него ответственность, а теперь Феникс пропал.

– Позвони в отель и попроси кого-нибудь проверить номер. Он мог проспать.

От волнения внутри все сжимается. Или еще хуже.

– Уже проверил.

Черт.

– Я найду его, – заверяю я Чендлера. Мой голос звучит уверенно, хотя уверенности я совсем не чувствую.

– Ладно. Я попрошу группу на разогреве задержаться подольше, но да поможет тебе Бог, Леннон. Ему лучше появиться в этом зале в течение следующих сорока пяти минут, иначе ты уволена.

Прежде чем я успеваю ответить, Чендлер вешает трубку.

– Мне жаль. – Я хватаю свою сумочку с кухонного стола. – Феникс пропал.

Миссис Палма и ее муж обмениваются обеспокоенными взглядами.

– Такое часто случается?

– Скажем так, уже не в первый раз.

Их беспокойство не ослабевает, но я не могу сосредоточиться на них, потому что мне нужно разыскать рок-звезду.

Я выбегаю через парадную дверь.

– Вернусь позже.

Надеюсь.

* * *

Хиллкрест – небольшой городок, поэтому здесь не так много мест, где можно затеряться… И практически ни одного, где мог бы спрятаться человек, достигший всемирной известности.

После того, как отель трижды подтвердил, что Феникса нет в номере, я принялась кататься по городу в поисках его.

Я проверила нашу школу, старый дом бабули, несколько популярных мест для тусовок, круглосуточные магазины, любимую бургерную Феникса… Даже «Обсидиан».

Но его нигде нет.

Остановившись на обочине, я бьюсь головой о руль. Прошло уже сорок минут с момента звонка Чендлера, и шансы на то, что я найду Феникса в оставшиеся пять, ничтожно малы.

– Думай, Леннон. Думай.

Он казался в порядке, когда я видела его сегодня. Требовательный и напористый, как всегда, но в остальном ничего странного.

Закусывая ноготь большого пальца, я мысленно проигрываю в голове весь его день.

Феникс вышел из автобуса, пришел ко мне домой без приглашения, сыграл мою песню для отца, а потом ушел, чтобы мы могли поговорить…

О боже.

Переключив передачу, я съезжаю с обочины.

Я постепенно теряю своего отца, но мне повезло, что у меня был и остается замечательный папа.

Феникс понятия не имеет, каково это – иметь доброго и внимательного родителя.

Он не знает, каково чувствовать любовь и заботу.

То немногое, что он имел, у него отобрали, когда мать отказалась от сына в пользу другого ребенка.

Возможно, Феникс вспомнил старые обиды, когда услышал, как мой отец говорит, что гордится мной.

Когда я подъезжаю к трейлерному парку Бэйвью, на улице уже темно.

Грязь и гравий хрустят под шинами моего автомобиля, когда я резко сворачиваю направо и проезжаю мимо вереницы ветхих трейлеров.

Мое сердце разрывается на тысячи кусочков, и я останавливаюсь перед тем, что стоит в самом конце. Сейчас он выглядит еще более убого, чем четыре года назад.

Мышцы на спине Феникса напрягаются под темной тканью футболки, пока он упирается обеими руками в переднюю часть трейлера… Будто хочет использовать все свои силы, дабы навсегда вычеркнуть это место из своей жизни.

Нервы сворачиваются в клубок в животе, когда я замечаю бутылку водки на крыльце, но, подойдя ближе, вижу, что она не открыта.

Пока что.

Я поднимаюсь по ступенькам, и ветхая лестница скрипит под ногами.

– Уходи, – грубо произносит Феникс. В его голосе безошибочно читается предостережение.

Я не знаю, что ответить. Не уверена, что тут можно что-то сказать.

Просто не хочу, чтобы он сейчас оставался один.

Я тянусь к его руке, но Феникс отдергивает ее, словно обжегшись.

– Убирайся отсюда на хрен.