Леопольд Захер-Мазох - Сочинения

— Со вчерашнего дня я помолвлена с графом Солтыком.

— Эмма!

— Не прерывай меня, выслушай до конца. На мне лежит священная обязанность. Я разыграла эту комедию для того, чтобы овладеть графом… теперь он в моих руках… но клянусь тебе, что свадьба моя с ним не состоится. Через несколько дней я уеду с ним в Бояры, где судьба его решится окончательно. Затем я вернусь в Киев и пойду с тобою под венец.

— Не верю я этой сказке! — вскричал Казимир. — Ты меня обманываешь, как говорится, отводишь глаза для того, чтобы я не помешал тебе сделаться графинею Солтык, и будешь смяться над легковерным юношей, который любит тебя до безумия!

— Если ты не веришь моим словам, то лучше нам разойтись в разные стороны. Я вижу, что ты меня не любишь… Любовь без взаимного доверия всего лишь дым, а не священное чувство.

— Сознайся, что поверить твоей выдумке было бы чистейшим безумием.

Эмма не ожидала такой настойчивости со стороны Казимира, это заставило ее на минуту призадуматься. Мгновенно в ее голове созрел другой план. Ей надо было, во что бы то ни стало, удержать Ядевского за собой, и она решилась на отчаянное средство для достижения своей цели.

— А что, если ты получишь полное доказательство моей любви? — вдруг спросила она. — Если я отдамся тебе?

Казалось, молодой человек не понял смысла ее слов: до такой степени это ошеломило его.

— Здесь я не могу принять тебя, — продолжала она, — я окружена шпионами. Но у меня есть приятельница, у которой собственный дом в одной из самых отдаленных частей города. Там я буду ждать тебя сегодня вечером — ты согласен?

Казимир бросился перед ней на колени и от волнения не мог выговорить ни слова, а только целовал ее руки.

— Придешь?

— Непременно!

— Ровно в десять часов вечера приди на улицу… — она назвала ее и описала внешний вид дома, — там встретит тебя преданный мне человек и проводит ко мне.

— Прости меня! — воскликнул юноша, прижимая ее к груди, а она краснела и улыбалась под его пламенными поцелуями.

Как только ушел Ядевский, сектантка послала Бориса за Рахилью и, когда та пришла, заперлась с ней в своей спальне.

— Сегодня ночью должен на некоторое время исчезнуть поручик Ядевский, которого ты знаешь, — сказала Эмма.

— Если обойдется без кровопролития, то я готова исполнить ваше приказание, — отвечала еврейка.

— Я назначила ему свидание. Жди его на улице около десяти часов вечера и проводи ко мне. Распорядись, чтобы твои люди были на месте до его прихода. Ядевский снимет с себя шпагу, потом начнет меня целовать, и я накину ему петлю на шею. Его свяжут, отнесут в подземелье, где он останется до тех пор, пока я сама не освобожу его. Скажи своим людям, чтобы они не смели обращаться с ним жестоко.

— Понимаю.

Еврейка ушла домой, получив от Малютиной еще кое-какие инструкции.

Иезуит не решался ехать к Огинским, не обдумав заранее, в каких выражениях он сообщит им поразительную новость. Долго ломал он себе голову, как вдруг в голове его мелькнула мысль переговорить с Анютой, которую наверняка обрадует известие о помолвке Солтыка. Он не ошибся. Девушка бросилась ему на шею и расцеловала его, потом повела в кабинет, где сидели ее родители, и радостно объявила:

— Граф Солтык женится на Эмме Малютиной. Он отказывается от меня, потому что не смог покорить мое сердце и убедился, что я никогда не полюблю его.

На лице Огинского изобразилось изумление, а жена его начала осыпать упреками патера Глинского.

— Перестаньте, — остановила ее Анюта, — вы знаете, что я люблю Казимира Ядевского и пойду в монастырь, если вы не отдадите меня за него замуж. — Скажите графу, — обратилась она к иезуиту, — что я ему очень благодарна и надеюсь, что он останется моим другом.

Этим окончилось затруднительное объяснение, и патер Глинский откланялся. Анюта воспользовалась неожиданно сложившимися обстоятельствами для того, чтобы испросить согласие родителей на брак с Ядевским. Отец был готов уступить ее просьбе, но мать была сильно заражена тем, что называется «польский гонор», и отказала наотрез. Это не обескуражило девушку, и она тотчас послала с Тарасом записку к Казимиру. Старик вернулся вечером и доложил своей барышне, что поручика Ядевского дома нет, а денщик рассказал ему, что какая-то дама назначила его барину вечером свидание.

— Наверно, Малютина! — воскликнула Анюта.

— За ней надо следить, — сказал Тарас, — она теперь в Красном кабачке. Кроме того, я узнал, что сегодня была у нее Рахиль. Жаль мне господина Ядевского! Говорят, что Малютина выходит замуж за графа Солтыка.

— Пойдем, посмотрим, что делает Эмма в Красном кабачке? — предложила Анюта, и полчаса спустя, переодевшись в крестьянское платье, они вышли из дома.

— Малютина поехала в кабачок на лодке и, наверно, вернется оттуда тем же путем, — заметил старик, — пойдемте и мы рекой, милая барышня.

Зима уже подходила к концу. Днепр вскрылся, погода была холодная, но ясная. Полная луна отражалась в воде, на дворе было светло, только сильный ветер вздымал на реке пенистые волны.

— Не боитесь ли вы, сударыня? — спросил Тарас.

— Я ничего не боюсь, — решительным тоном отвечала Анюта, садясь в лодку вместе со своим провожатым.

— Красавица еще там, — заметил старик, увидя огонь в окнах шинка, — подождем, пока она выйдет.

Минут через десять из кабачка вышла Эмма в сопровождении крестьянина, с виду похожего на рыбака, села с ним в лодку и переправилась на противоположный берег реки, не заметив, что другая лодка плывет за ними следом.

На берегу и в узком переулке, куда повернула Малютина, не было ни одного огонька — будто все вымерли. Сектантка остановилась перед домом, где Солтыку являлись тени его умерших родителей, постучалась в ворота, и они тотчас отворились. В ту же минуту Анюта схватила ее за руку.

— Что вам надо? — спросила Эмма, нимало не испугавшись.

— Наконец-то я поймала тебя! — вскричала Анюта. — Ты завлекла в свои сети и Солтыка и Ядевского, хочешь, я скажу, с какой целью?

— Вы с ума сошли!

— Ты говоришь, что любишь Казимира… нет, ты жаждешь его крови, хищная гиена, и с помощью своих сообщников собираешься его зарезать! Ты убила Пиктурно… отдала Тараевича на съедение диким зверям… Ты точно так же убьешь Солтыка и Ядевского, если я тебе не помешаю, кровожадная жрица дьявольской секты!.. Губительница душ!

Дикий яростный вопль раненой пантеры вырвался из груди сектантки. Она выхватила из-за пояса кинжал и готова была пронзить им свою соперницу, но тут вовремя подоспел Тарас и вырвал оружие из ее рук, а она шмыгнула во двор и захлопнула за собой калитку.