Я тебя не помню (СИ) - Асхадова Амина

А на следующий день папе стало плохо. Мама сразу заподозрила неладное, мы вместе вызвали скорую, но она все никак не приезжала. Как назло, накануне ночью была жуткая метель…

Я судорожно хватаюсь за телефон, пока мама расстегивает отцу верхние пуговицы на рубашке. Ему тяжело дышать и, кажется, у него начиналась паническая атака.

– Слушаю, – Данияр отвечает мне очень быстро.

– Данияр, пожалуйста, помоги, – непроизвольно всхлипываю и то и дело поглядываю на отца.

– Что случилось? Настя?!

– У папы сердечный приступ. Второй раз за год. Скорая не едет!

– Не плачь. Успокойся, – быстро среагировал Данияр. – Сейчас все устрою. Открой дверь охране. Здесь рядом есть больница, довезем.

– Хорошо… Спасибо, Данияр.

Данияр не услышал – уже сбросил трубку. Через минуту, и правда, папу уже укладывали в просторный внедорожник. С ним пустили только маму, мне поехать не разрешили…

– Как это не было приказа?! – я опешила. – Это мой отец!

– Чем больше вы спорите, тем хуже для вашего отца, – отрезал охранник, оттесняя меня от машины и ворот. – Вы остаетесь в доме. Мне моя голова дорога, за вас терять ее не собираюсь!

Я отошла от машины, находясь в смятении. Вытерла слезы, хотела набрать Данияру, но потом одумалась. Он и без того помог. Придется отступить.

Мама позвонила буквально через двадцать минут и сказала, что отцом уже занимаются. Их даже ждали на входе больницы и уже принялись оказывать первую помощь.

– Правда, состояние нестабильное, Настенька, – плачет мать. – Забрали, сказали ожидать.

– Вчера ведь все было хорошо, мама, – сказала я. – Или вы опять поругались?

– Мы повздорили с ним немного, – призналась мама.

Сбросив трубку, я в который раз вытерла слезы с щек. В доме была гнетущая тишина, дело близилось к вечеру, а я даже не завтракала.

Будто предчувствуя, приехал Данияр. С едой из ресторана в руках. Я бросилась к нему, но притормозила в последний момент.

– Привет…

– Была встреча в ресторане, там и заказал тебе еду, – пояснил он. – Так и знал, что не ела ничего. Идем, садись.

– Данияр, о папе что-нибудь известно?!

– Пока нет, – напряженно ответил Данияр. – Мне позвонят, как из реанимации будет что-то известно.

Из реанимации…

Я до боли прикусила губу, чтобы не сдаться при Багрове.

Но он, словно чувствуя, притянул меня к себе локтем свободной руки и крепко прижал. Я разревелась ему в мокрое от снега пальто.

– Не плачь, Настя, – приказал Багров. – Я не разрешаю. Думай о ребенке.

– Вчера было все хорошо! Он за что-то извинялся, улыбался…

Багров отстранил меня от себя, поставил пакет с горячей едой на пол и взял мое лицо в ладони.

И снова заключил со мной сделку:

– Не будешь плакать, вечером я отвезу тебя в больницу. Договорились?

Я кивнула.

– Умничка. Только при таком условии, Настя. А теперь садись за стол.

Время тянулось немыслимо долго, и Багров все время был рядом. Мне даже не хотелось уходить к себе в комнату – я хвостиком ходила за Данияром, все время прислушиваясь к мобильному в его кармане.

Чуть позже он, не раздеваясь, сел в гостиной. Только пуговицы рубашки чуть расстегнул. Было видно, как он напряжен.

Я присела рядышком, он включил какой-то мультик на телевизоре.

– У тебя глаза заплаканные, – недовольно сказал Данияр.

Я качнула плечами и взяла плед с соседнего кресла, укрываясь им. В какой-то момент загорелся камин, стало так уютно, но все равно тревожно.

– Наверное, опять твоя мама нашла причину для скандала. Ты говорила, они не живут без ссор. Все пройдет.

– Я не говорила тебе об этом, – задумалась я. – Точно не говорила.

– В любом случае я слышал, как они ругались вчера, – напряженно выдавил Данияр. – Поспи. Я тебя разбужу.

Я прикрыла глаза и не заметила, как уснула на большом диване рядом с Багровым в ожидании новостей.

Глава 10

Я проснулась от долгожданного звонка. И от ощущения, что на моей шее лежит что-то тяжелое.

Рядом сидит Данияр. Очень близко. Я отчетливо помню, как засыпала чуть поодаль от него. А теперь его рука лежит на моей шее и легонько ее поглаживает. Но я не рыпаюсь – прислушиваюсь к словам звонившего и почти не дышу.

– Слушаю.

Данияр сосредоточенно слушал собеседника, пока у меня внутри все переворачивалось. Это звонили из больницы, я чувствовала.

Что там с папой? Я начинаю тревожно поглаживать живот. Это привычка. Не знаю, как буду успокаивать себя, когда ребенок, наконец, родится.

– Понял. Сейчас приедем.

Сбрасывает звонок. Я взглядом упираюсь в его лицо со строгими чертами лица, ожидая услышать хорошее. Что с папой все хорошо. Я шевельнулась, пытаясь приподняться. Не вышло. Данияр жестом велел не вставать – чуть усилил захват на шее.

– Данияр?.. – хриплю, смотря на него снизу вверх.

– Все хорошо, Настя. Состояние удалось стабилизировать.

Я задышала как прежде. И даже смогла улыбнуться. Тело расслабилось настолько, что я не противилась чужим прикосновениям. Стало ненадолго ровно.

– Ты плохо спала, – вдруг сказал Данияр. – Ворочалась, хмурилась. Я подвинул тебя к себе, и ты сразу успокоилась.

Наши взгляды пересеклись.

Не сказать, что мне было комфортно лежать в таком положении, но внутри что-то ненадолго приятно замирало, а после неслось вскачь. И выходить в другую жгучую реальность – не хотелось.

– Ой!

Я подскочила на диване, испугавшись новых ощущений. Схватилась за живот, осторожно прислушалась и… выдохнула.

– Чего случилось? – похолодел Данияр, не спуская с меня глаз. Я его взгляд затылком чувствовала. До жжения.

– Малыш… пинается, – ответила я.

Стало вдруг так тихо, что я услышала, как тяжело сглотнул слюну Данияр. Я приложила ладони к животу, желая почувствовать снова, как пинается малыш. Я читала, что это может быть болезненно. Но никто не говорил мне, что это так трогательно.

Я оглянулась через плечо – Данияр сидел неподвижно.

– Первый раз, представляешь? – прошептала я.

Я чуть улыбнулась и в этот раз уже уверенно ощутила небольшой пинок.

– Снова? – понял Багров, подбираясь ближе.

– Да. Похоже, что он решил устроить танец. Или она, – рассмеялась я, тихонько поворачиваясь на большом диване. – Надо бы собираться в больницу…

– Не спеши, – велел Данияр и протянул руку к моему животу. – Не против?

Могу ли я быть против? По человеческим законам – да. Но ведь малыш ему не чужой. И такому, как Данияр лучше идти на уступки, ведь в Москве он ясно дал понять, что если я буду сопротивляться, то будет плохо.

Как плохо – знать не хотелось.

– Не против…

Как в замедленной съемке я покачала головой и опустила глаза вниз. Крепкая рука Багрова прикоснулась к моему животу поверх тонкой водолазки. Его рука рядом с моей. Багров носил кольца. Сразу несколько.

Это выглядело… красиво.

Было лишь горько осознавать, что мужа нет рядом. Едва не произнеся это вслух, я быстро вспомнила, как Данияр реагировал на имя своего брата. Поэтому промолчала. Заставила себя, пересилила. Нужно было жить дальше, выносить здорового малыша, тем более что о нас есть кому позаботиться.

– Не чувствую, – нахмурился Багров.

– Малыш затих. Я тоже не чувствую, – я перешла на шепот. Голос внезапно охрип.

Данияр еще несколько раз сместил ладонь влево и вправо, но малыш будто спрятался от большой крепкой ладони. Я чуть не усмехнулась: энергетика у Багрова была действительно тяжелой.

– Я читала, он теперь часто будет выходить на связь. В другой раз тогда, – предложила я, увидев, как выражение его лица вновь стало холодным.

– Хорошо, – выдавил Багров, почти не открывая рот. – Одевайся теплее. Я отвезу тебя в больницу.

– Как скажешь, – я осторожно приподнялась, желая прочувствовать шевеления еще раз, но ребенок, и правда, притих.

За эти недели я впервые выехала из дома Багрова, не учитывая первый визит к врачу. Данияр открыл дверь и усадил меня на пассажирское, приковав к сиденью ремнем безопасности.