Максим Якубовски - Откровения романтика-эротомана

— Но ты же не глотала?

— Я все еще чувствую твой вкус на языке.

В тот вечер мы ели устриц в ресторане на рю Буси. Я в шутку сказал, что именно это повлияло на вкус моей спермы. Я читал об этом где-то. По крайней мере, я не ел спаржу…

На следующее утро мы одевались отдельно друг от друга, готовые взять такси в Тар дю Норд, где забронировали билеты на поезд «Евростар», чтобы добраться обратно в Лондон. Я раздумывал о том, что изменившийся вкус наших гениталий выдавал всю безнадежность наших отношений. Тогда я еще не был уверен, что это свидание с Сэм должно стать последним, но решение уже зрело у меня в голове. К похожему выводу, кажется, пришла и она. Мы расстались у Ватерлоо с поцелуем, с традиционными обещаниями созвониться, и отправились каждый своим путем.

Я больше никогда не звонил ей. И она мне тоже не звонила. По крайней мере, не по поводу дальнейших встреч.

Сэм оставила Корнелии свою визитную карточку, и две женщины договорились быть на связи и, может быть, встретиться снова и поболтать. «Когда раны будут не такими свежими», — как выразилась Сэм, все еще думая — потому что никто этого не отрицал, — что Корнелия была еще одной бывшей любовницей Конрада.

Еще один самолет, пролетев над головой, продолжил снижение над взлетными полосами Хит-роу Корнелия, стоя во внешнем дворике крематория, перенесла вес своего тела на левую ногу и подумала, мол, какого черта она приняла этот заказ. Она не была детективом. Просто периодически привлекаемой наемницей с обманчивым маньеризмом, который облегчал ее работу. «Что дальше?» — подумала она, когда далекий самолет исчез за плоским горизонтом и тишина восстановилась.

Она видела, как силуэт Сэм движется по направлению к парковке крематория, и в конце концов, когда гости начали маленькими группами выходить из часовни, расслышала приглушенные звуки и шепот. Светловолосая женщина средних лет, которую с двух сторон поддерживали молодой человек и девушка, спокойно кивала гостям, что подходили к ней, пожимали руку или обнимали. Вдова. Дети.

Корнелия выбрала себе удобное место для обзора происходящего. Стоя в отдалении и наблюдая, она заметила, что многие одинокие женщины уходят прочь, сознательно не выразив соболезнований семье Конрада Корженьовски. Как подытожила Саманта Херн, остальные бывшие любовницы пришли сюда, чтобы в последний раз проститься, безо всякого желания сталкиваться с женой мертвого писателя. Корнелия рассматривала их. Их лица, некоторые в слезах, другие — невозмутимые. Женщины были разного возраста и по-разному одеты. Корнелия рассматривала их фигуры. Если бы это были обычные похороны, то их бы попросили бросить горсть грязной земли на опускающийся гроб с телом этого мужчины, который, по-видимому, слишком сильно любил женщин. Но его мертвое тело было сожжено, и остался только пепел, урна с которым прямо сейчас, без сомнения, стоит в производственном отделе этой мирной часовни, и женщин оставили без должного ритуала, не дали выразить свою печаль, разрушить свои воспоминания о былом любовнике. Его жена должна была знать, в какую игру и на чьем поле он играл, не так ли?

Некоторые из этих женщин просто стояли здесь, застыв в недоумении, как будто их внезапно осветили фарами в ночи на темном шоссе, а другие бродили вокруг, внимательно прочитывая надписи на венках, расставленных вокруг часовни. Некоторые с подозрением смотрели друг на друга, некоторые отводили глаза, плохо имитируя погруженность в собственные мысли.

Наконец присутствующие начали расходиться: одни направлялись к машинам, другие шли к воротам.

Корнелия как раз раздумывала, не подойти ли к вдове, когда чья-то рука мягко легла на ее правое плечо.

Она обернулась. Это был Джон Керит, литературный агент Конрада.

— Вы все еще здесь? — спросил он.

— Как видите, — ответила Корнелия, решив, что он правильно взял инициативу на себя, как, впрочем, любой другой человек в соответствующих обстоятельствах. Он определенно должен знать, существует ли книга.

— Вы живете поблизости или специально пересекли океан из-за этого случая? — спросил он.

— Я бы в любом случае приехала, — сказала Корнелия. — Случайно услышала о его смерти. — Она вспомнила некролог в «Guardian», который прочитала в самолете. — В газете, из которой я об этом узнала, не сказали, как это произошло.

Керит прикрыл рот и закашлялся.

— Я не знаю, — сказал он. — Я думаю, что его семья не захочет, чтобы о нем разошлись всякие ненужные слухи.

Могло ли это быть суицидом? Корнелия знала, что эта тема часто фигурировала в книгах и рассказах Корженьовски. Но очевидно, в некрологе не могло быть упоминания об этом, особенно если автор не был в этом заинтересован.

— Я понимаю, — кивнула Корнелия.

— Мне сообщили, что у него был инфаркт, — продолжал Керит. — Должен сказать, меня это удивило. У него было хорошее здоровье. Один из редких типов писателя, который не пил и не курил. И не баловался наркотиками. Как-то раз он написал маленький рассказик для журнала, признавшись в факте того, что в молодости пробовал какие-то легкие наркотики, и что ничего не почувствовал.

На тот момент большинство присутствующих уже рассеялось, и они оставались среди последних гостей. Корнелия заметила, что вдова и отпрыски Корженьовски уходят.

Керит улыбнулся короткой, почти стеснительной улыбкой.

— Может быть, это был секс, — отважился он на предположение. — Для Конрада вполне подходящий способ умереть, решусь я предположить.

— Секс без наркотиков и рок-н-ролла, — добавила Корнелия.

— О нет, не совсем так, — заметил Керит, — он любил рок-музыку.

— Это правда, — сказала Корнелия, вспомнив его книги, которые она успела прочитать.

— Может быть, вас нужно подбросить обратно в город? — спросил Керит.

— На поминки? — ответила она.

— Не будет поминок. Он бы этого не одобрил. Это было бы не в его стиле, мисс Миранда. Мы арендовали зал в «Гручо», чтобы собраться маленькой компанией и почтить его память: друзья-писатели, люди, которых он знал.

Корнелия была разочарована. Она надеялась, что после похорон все соберутся в доме Конрада, и тогда она сможет пробраться туда. Шанс что-нибудь разнюхать.

— Так все-таки подбросите меня, вы не против? — спросила она Керита.

— Вовсе нет, — ответил он, и широкая улыбка осветила яркие черты его лица. — С радостью.

— Спасибо.

— Мы можем продолжить разговор по дороге.

— Точно.

Корнелия слишком хорошо знала тип Керита. Знала, что с такими можно иметь дело. Какой бы информацией он ни обладал, рано или поздно она ее выудит. Так что она не протестовала против пары случайных прикосновений в течение этой медленной поездки в центр города. Пальцы литературного агента задели ее колено в тот момент, когда он переключал скорость. Ничего, это всего лишь придаст ему бодрости.