Донасьен Альфонс Франсуа де Сад - Жюльетта

– Нуарсей, – дерзко заявила я, – кто вам сказал, что я раздумываю? Это был просто минутный порыв и ничего больше. Я ещё молода. Я ещё не оперилась, карьера моя только начинается. Порой, я оступаюсь, спотыкаюсь, но должно ли это удивлять моих наставников? Ведь они скоро увидят, что я достойна той заботы, которой они меня окружили. Пусть же Сен-Фон поспешит и пришлет мне своего родителя – тот умрет через два часа после того, как переступит порог моего дома. Однако, мой дорогой, в шкатулке, которую вручил мне ваш друг, три вида яда, так который же я должна выбрать?

– Самый жестокий, тот, что приносит больше страданий, – ответил Нуарсей. – Хорошо, что ты мне напомнила. Сен-Фон особенно подчеркивал это обстоятельство. Он желает, чтобы на пути к своей смерти, его отец получил сполна за свои интриги; он хочет, чтобы агония его была ужасной.

– Понимаю, – сказала я, – и вы можете передать ему, что все будет сделано так, как он пожелал. А теперь объясните мне план.

– План следующий: ты на правах подруги министра приглашаешь старика отобедать – пошлешь ему записку, в которой объяснишь, что хочешь помирить его с сыном, что разделяешь его взгляды на беспутное поведение министра и согласна с тем, что он должен уйти в отставку. Сен-Фон-старший придет, его вынесут из твоего дома безнадежно больным, а об остальном позаботится Сен-Фон-младший. Вот деньги, требуемые для дела: чек на сто тысяч франков из казны. Этого достаточно, Жюльетта?

– Сен-Фон слишком щедро платит за один обед. – И я вернула ему клочок бумажки. – Передайте, что я это сделаю просто так, потому что хочу ему помочь.

– А вот ещё один чек на такую же сумму, – продолжал Нуарсей. – – Твой покровитель предвидел твой отказ и, честно говоря, был бы разочарован, если бы такового не последовало. «Я хочу, чтобы она получала деньги за свои услуги и получала, сколько пожелает. – Он часто говорил мне такие слова. – До тех пор, пока ею движет эгоизм и пока я удовлетворяю её эгоизм, она будет со мной».

– Видимо, Сен-Фон хорошо меня знает, – был мой ответ. – У меня, слабость к деньгам, и я не скрываю этого ни от себя самой, ни от вас. Но я никогда не попрошу у него больше, чем необходимо. Этих шестисот тысяч франков будет вполне достаточно для нашего дела, и я хочу получить ещё столько же в день смерти старика.

– Не беспокойся, ты их получишь. Должен признать, что ты великолепно устроилась, Жюльетта. Постарайся не испортить своего положения, и если будешь вести себя умно, ты скоро станешь богатейшей женщиной в Европе, потому что я дал тебе лучшего в мире друга и покровителя.

– Уважая ваши принципы, Нуарсей, я воздержусь от благодарностей; устраивая наше знакомство, вы получили удовольствие и также извлекли из этого пользу; вам льстит, что среди ваших самых близких знакомых числится женщина, чьё общественное положение, богатство, имя уже начинают затмевать блеск придворных дам… Я бы постыдилась показаться в Опере в таком платье, в каком вчера была княгиня де Немур: никто и не взглянул на неё, все глаза были устремлены на меня.

– И ты в восторге от этого, Жюльетта?

– В безумном, дорогой мой. Хотя бы потому, что купаюсь в золоте, которое доставляет мне высшее наслаждение.

– Как обстоят твои дела с плотскими утехами?

– Великолепно, редко случаются ночи без того, чтобы лучшие в Париже утешители или утешительницы не приходили ласкать меня до потери сознания.

– А твои любимые преступления?

– Совершаются своим чередом, совершаются… Ворую при каждом удобном случае, не упускаю ни единого франка. Судя по моей алчности, можно подумать, что я постоянно голодаю.

– Про месть также не забываешь?

– На этот счет я особенно щепетильна. Вы слышали о несчастье, случившемся с принцем Р., весь город только об этом и судачит: это моя работа. Пять-шесть дам, которые в последнее время оспаривали у меня пальму первенства в обществе, сейчас отдыхают в Бастилии.

Вслед за тем мы обсудили некоторые детали, касавшиеся званых вечеров, организованных мною в честь министра.

– Должен сказать, – заметил Нуарсей, – что в последнее время ты, кажется, несколько ослабила свои усилия, и Сен-Фон обратил на это внимание. К прошлому ужину было подано менее пятидесяти блюд, а ведь тебе, конечно, известно, что только при хорошем питании можно испытать полноценный оргазм, – продолжал он, – и для нас, либертенов, качество и количество спермы -г вопрос первостепенной важности. Обжорство лучше всего сочетается с наклонностями, которыми угодно было одарить нас Природе, и опыт говорит, что член никогда не бывает таким твердым, а сердце таким жестоким, как после сытного обеда. Еще я хотел бы сказать насчет выбора девушек. Хотя все, кого ты нам предлагаешь, несомненно, очень милы, Сен-Фон чувствует, что подбирать надо более внимательно. Нет смысла говорить тебе о важности этого вопроса. Мы требуем не только хорошую породу, но, кроме того, и качественный материал как в смысле ума, так и физических достоинств.

В ответ я рассказала о том, что предприняла в последнее время: вместо шести теперь у меня были две дюжины женщин, работавших непрерывно, по очереди, и не меньшее количество помощников прочесывало в поисках новеньких все провинции. Я была душой и сердцем этого механизма, который постоянно набирал обороты.

– Прежде чем завербовать кого-нибудь, – посоветовал Нуарсей, – посмотри на них сама, даже если для этого придется проехать тридцать лье.

– Все верно, – согласилась я, – однако это не всегда так просто. Часто девушку похищают до того, как я получаю о ней полную информацию.

– Тогда надо похищать двадцать, чтобы выбрать из них пятерых.

– А что делать с остальными?

– Что хочешь, развлекайся с ними сама, продавай их своим друзьям, перекупщикам, сводницам. С такой организацией, какую ты создала, твои дела должны быть поставлены на широкую ногу и, как мне кажется, ты должна даже получить «карт бланш» [Получить право на полную свободу действий (фр.).]. Во всяком случае за это ты получаешь сотню тысяч в год.

– Это так, если бы Сен-Фон платил мне за каждый доставленный предмет. А при нынешнем состоянии дел он оплачивает только троих для каждого ужина.

– Думаю, что смогу уговорить его расплачиваться за всю партию.

– Вот тогда обслуживание будет намного лучше, А теперь, Нуарсей, – сказала я, – я хотела бы обсудить ещё кое-какие вопросы, которые касаются меня лично. Вы знаете меня, и не стоит говорить вам, что я не отказываю себе ни в чем, а мысли, которые приходят мне в голову, проказы, которые я себе позволяю, невозможно описать, – все это так, мой друг, но я хочу вашего совета. Не кажется ли вам, что в конечном счете Сен-Фон начнет ревновать меня?