(Не)Мой (Не)Моя (СИ) - Лейк Оливия

Я смогу защитить наш маленький мир от всего из вне. Никого не пущу в свою семью. Но это все потом, сегодня главное, чтобы операция прошла так, как задумано. Вместе мы все сможем.

— Мирослав Константинович, — ко мне подошел кто-то из персонала. Я уже не разбирал лиц. Ночь не спал, охранял сон жены, а утром ее увезли на операцию, — может, приляжете? Сколько уже на ногах…

Операция длилась больше заявленных в среднем четырех часов. Я сидел возле дочери и смотрел. Возможно, мешал персоналу детской интенсивной терапии, но я не мог находиться где-то в другом месте.

Детей и родню убедил, что все нормально, и у нас теперь есть девочка Аврора. Я даже улыбался, пытаясь скрыть волнение. Но…

— Почему так долго, а? — спросил у крошки Авроры. Она много спала, почти постоянно, но иногда открывала глазки, хныкала котенком, кушала через тонкую трубку, но совсем мало. Как Дюймовочка пол зернышка в день. — Это вы? — узнал медсестру, с добрым круглым лицом и… пирожками.

— Поешьте хоть, — протянула мне один. — Лица на вас нет.

— А какого цвета у новорожденных глаза? — поинтересовался, откусив большой кусок. Аппетитный, румяный, с капустой.

— Голубые. У всех голубые.

— А у моей серые, — с набитым ртом.

Женщина усмехнулась и покачала головой.

— Пусть будут серые.

— Как вас зовут? — мне стало чуточку легче.

— Любовь Васильевна, — и еще один пирожок протянула. — Иди, поспи, Мирослав Константинович, а я покараулю дочурку твою.

Я не успел ответить: увидел, что за мной пришли.

— Охраняйте, — попросил и бросился на выход. Операция закончилась, меня проводили к Сафарову. — Адам… — только имя. Ну что он молчит?!

— Все хорошо, — улыбнулся довольный. — Внуков еще дождетесь с супругой.

— Бля, напугал! — и обняла его как брата. За такие новости и расцеловать не грех.

Я смог увидеть жену только на следующий день, когда ее перевели в палату кардиохирургии. Бледная, но ее глаза улыбались.

— Выспалась, засоня? — взял за руку. Я так и не спал, но домой съездил: помылся, побрился, переоделся. Детей обнял, мать и тещу, готовившихся принимать младшую внучку, Ярину, которая присмотрела за Ромкой и Ники. Ну и брата, не давшего бабьему царству скатиться в хаос.

Я был счастлив. Искренне и по-человечески. Давно так легко на сердце не было. С души ушел самый большой страх — страх смерти любимой женщины, жены, матери твоих детей. Теперь можно жить и не бояться! Сафаров обещал нам совместную пенсию и внуков!

— Домой хочу, — тихо произнесла Яна. — Как дети?

— Тебя ждут, — сжал ее руку, — все трое, — сокровенным шепотом.

— Как она?

— Хорошо, — и рассказал, что было пока она спала. — Тебе уже можно вставать, но сегодня не получится подняться в детское отделение. Нужно расхаживаться постепенно, — и протянул ей телефон. — Я снимал для тебя Аврору.

Еще мне в срочном порядке оформили свидетельство о рождении: мы родители маленькой госпожи Авроры Мирославовны. Она наша дочь, в этом ни у кого не должно быть сомнений!

— Такая маленькая… — Яна нахмурилась. — Как курочка. Она должна быть такой? — и на меня большими серыми глазами посмотрела. С такой бешеной надеждой. Только за этот взгляд, словно только я мог исправить любое горе, отдать душу можно.

— Это нормально. Аврора здорова, а маленькая, потому что ей всего тридцать четыре недели.

— Тридцать четыре? — Яна удивилась. Как и я, собственно. — Но в обменной карте…

— Немного ошиблись.

— Насколько? — очень тихо.

— Две-три недели.

Яна задумалась, затем нахмурилась, кажется, вспоминала что-то.

— Мир, — сжала мою руку, — а если… — и мы без слов поняли друг друга.

— Ян, она и так моя. Мне это не нужно, — я для себя уже все решил. Смысл усложнять?

— Я хочу… — наши пальцы переплелись. — Я очень этого хочу… — Яна верила и надеялась.

А что думал я? Понятно что. Я подарю ей счастье и безопасность, вне зависимости от результата теста.

— Я люблю тебя, жена, — нежно поцеловал в губы. — Ты же помнишь, что обещала? — напомнил, что после рождения мы должны повенчаться.

— Помню, — улыбнулась, мягко зевая. Мне практически силой пришлось вырывать это обещание. Могучая жесткая щекотка!

Через два дня в моих руках был конверт с результатами теста ДНК. Руки тряслись, в голове шумело, сердце отбивало чечетку. Чтобы я не говорил, но тоже надеялся…

Я вскрыл его и пробежался глазами по стандартной шапке медицинского бланка. Главное. Мне нужно главнее!

Вероятность отцовства — 99.999 процентов.

Впервые в жизни мне хотелось плакать и смеяться одновременно! Судьба хорошо поиграла с нами, но раз сжалилась, значит, мы настоящая пара, которая прошла огонь, воду и медные трубы. Нас благословили, а мне лично дали шанс и обнулили грехи.

Прежде, чем пойти к Яне, которая с сегодняшнего дня начала сцеживать молоко для нашей дочери, сходил в маленькую часовню на территории больницы. В самый темный час людям нужна надежда и Бог.

— Клянусь, больше не предам, — поставил свечку и перекрестился.

Я вышел в зиму и глубоко вдохнул морозный воздух нового года. Осталось девчонок своих забрать и жить эту прекрасную жизнь.

— Пап! — крикнул Рома. Они с Николь рвались навестить Яну и сестренку. — Ну мы идем? Мама ждет.

— Идем, — обнял детей. — Да, наша мамочка ждет!

Эпилог

Четыре года спустя

— Роря, отплыви, я ж тренируюсь! — недовольно бурчал Рома.

— Я не Лоля, я Авлола! — возмущалась наша младшая. Я улыбалась, откинувшись на грудь мужа, наблюдая за нашими детьми. — Слышал? — запрокинула голову.

Он лениво намазывал мне плечи маслом для загара и пил алкогольную маргариту. Уже тепленький, ласковый, игривый. Сегодня у нас официально начался отпуск, самолет в ночь: только мы и никаких детей!

— Угу, — ответил, ныряя крупной ладонью под чашечку купальника: сжал грудь и принялся массировать. Я же говорю, тепленький: солнышко всегда на Мирослава влияло позитивно, в корень зрело, так сказать. Этот корень как раз мне в поясницу упирался.

— Потерпи, — погладила бедро и нехотя убрала ладонь со своей груди. Дети в бассейне, но няня и моя мама бдели нравственный порядок.

Наша Аня вышла замуж и родила девочку, а меня попросила быть крестной. Мы продолжали общаться, но няню пришлось искать новую.

— Мама! — Мария Николаевна помогла вылезти Авроре из бассейна. Такая смешная: и в жилеты и в кругу. Это папа у нее такой перестраховщик. Был до пары коктейлей. — Папа! — дочка бежала к нам.

Иногда смотрю на нее и холодеет внутри от прогнозов врачей и моих сомнений. Если бы тогда сделала аборт, то у нас не было бы этой чудесной девочки так похожей на отца. Да, Аврора пошла в Нагорновскую породу максимально, только черты лица тоньше. Даже если бы мы не сделали генетический тест, то не увидеть сходства с Мирославом просто невозможно! Я промучилась столько месяцев, он тоже привыкал к мысли, что будет отцом не по крови, и все это из-за неправильного срока и моей уверенности, что отец Каминский. Ох… Мы никогда не искали легких путей.

— Я хосю с вами поехать, — Аврора смотрела своими большими и чистыми серыми глазами. Светлые волосики, не растерявшие детской мягкой кудрявости, взгляд мог растопить даже самое ледяное сердце, губки алым бантиком. Она росла всеобщей любимицей и милой проказницей. Наверное, такова участь всех папиных принцесс.

— Мы тоже хотели бы, чтобы ты поехала с нами, — Мир потянулся к ней и обнял одной рукой, а сам мне шепнул: — Но мы ведь на самом деле не хотим?

— Не хотим, конечно! — тихо воскликнула.

— Сё вы сепчетесь, — надулась, смешно коверкая слова. — Лома не хочет со мной иглать, — и еще больше накуксилась. Конечно, Аврора тянулась к старшим, но у них свои интересы. Ромчик наш уже в четвертый класс переходил, плаванием занимался, вот недавно сдал на первый разряд, впереди КМС. У него школа, друзья, компьютер. Ревности между ними не было из-за приличной разницы в возрасте, но сына приходилось просить, чтобы сестренке время уделил.