Вероника, я люблю тебя! (СИ) - Ус Евгения

— Ника, — шепчет он, отрываясь от моих губ. — Чего ты хочешь? Скажи мне.

Дыхание его частое, грудь быстро вздымается и опускается. Его руки спускаются ниже по моей спине. Он сжимает мои ягодицы и с моих губ срывается стон. Я сгораю от страсти в его сильных руках. Я его завела. Ещё как!

Я не в силах больше сдерживаться! Наклоняюсь и шепчу ему на ухо:

— Хочу почувствовать тебя в себе.

Выдыхаю. Ох, и жаркое у меня дыхание! Я целую родинку на шее у Марка и слышу его стон.

— Блин, Ника! — Марк встаёт и подхватывает меня. Я обвиваю его ногами. Чувствую, как его плоть упирается в меня.

Он делает два шага, не переставая целовать меня, и кладёт на кровать. Накрывает моё тело своим.

— Снимай свои штаны, — шепчу я ему, поднимаюсь и дотягиваюсь до его ширинки. Расстегиваю. Он подчиняется быстро и без слов. Он ведь хотел этого все дни, проведённые здесь со мной? Я ловила его жадный, голодный взгляд на себе ни раз, ощущала дрожь его тела, когда он касался меня. Но Марк был терпелив, понимая, что я не готова. Что болезнь отняла мои силы. Да, ещё у меня были женские дни, но они давно прошли.

Когда его джинсы падают на пол, я тянусь к его трусам. Он следит за моими движениями. Поднимает взгляд от моих пальцев, смотрит мне в глаза, и мне кажется, что сейчас нападет на меня, словно зверь на жертву. Он хватает мои руки и тихонько толкает меня на кровать. Раздвигает мои ноги. Наклоняется между ними и доставляет мне нереальное наслаждение! Я постанываю от удовольствия, стараюсь тише. Мы всё-таки не дома, а в больнице. Блин, я собираюсь заняться сексом в больнице! Совсем не узнаю себя! Вот, бессовестная!

— Ох, — срывается с моих губ, когда я достигаю оргазма. По телу разливается тепло. Марк не даёт мне опомниться. Я ещё не успеваю отдышаться, как вижу, что он нависает надо мной. Чувствую, как он входит в меня. Резко и глубоко. Я вскрикиваю, он накрывает мой рот своей рукой, и крик получается приглушённым. Я широко открываю глаза и прикусываю его ладонь. Вижу его ухмылку. Не ожидала такого напора, но ведь я сама его завела! Обвиваю ногами его талию, он берёт мои бедра и прижимает к себе теснее. Он делал так в прошлый раз, мне это очень понравилось. Я смотрю на него. Его глаза горят, он наблюдает за мной, продолжает двигаться, даря мне такие ощущения, каких раньше я не испытывала! Я опускаю ноги.

— Тебе нравится, Ника? — Хрипит он. — Скажи, что тебе нравится.

Его движения вдруг становятся медленнее и это просто пытка! Я хочу, чтобы он двигался быстрее. Я кладу руки на его ягодицы, сжимаю их, пытаясь показать, что мне нужно. Но он качает головой. Он, итак, прекрасно знает, чего я хочу.

— Сначала скажи, — он почти замирает. Как у него это получается! — Скажи, что нравится, потом я продолжу. Буду трахать тебя, сколько пожелаешь.

Его слова даже не смущают меня. Я поддаюсь вперёд, выгибаюсь ему навстречу.

— Нравится, нравится, Марк. Очень!

Как только эти слова срываются с моих губ, он возобновляет своё движение. Врезается в меня глубже. Я кладу руки на его плечи. С каждым его толчком, мои ногти сильнее впиваются в его кожу. Я достигаю пика, и мой крик заглушают губы моего прекрасного парня. Дышу тяжело. Через минуту Марк опускается рядом. Боже, как мне хорошо! Смотрю на Марка. У него на лбу выступили капельки пота.

— Ты потрудился на славу, — говорю ему, устало улыбаясь. — Я чуть сознание не потеряла от удовольствия.

Он поднимает брови.

— Было бы интересно посмотреть на это, — смеётся. — Ника, ты просто чудесна в своей страсти, — касается пальцем моих губ.

Мне нравятся его слова.

Я беру салфетки с тумбочки и вытираюсь.

— Хочешь, я это сделаю? — Он улыбается, показывает язык. Блин! Ну что за пошляк!

Знаю, что я красная. Убираю салфетки и ложусь на живот.

— Я даже не заметила, как ты снял с меня одежду.

Хватаю с пола свой халат и надеваю. Снова ложусь на кровать.

— Я умею и не такое! — Восклицает Марк. — Ты соблазнила меня, бесстыжая девчонка, прямо в больничной палате!

Опять краснею. Мне должно быть стыдно?

— Но ты ведь хотел меня, правда? — Спрашиваю неуверенно. — Я имею в виду все эти дни, пока мы находимся тут.

— Ты не представляешь себе, как сильно! Даже не знаю, как я сдерживался. Но ты была так слаба, я не мог дать себе волю.

Он смотрит на меня, потом на мои ноги, которыми я болтаю туда-сюда в воздухе. Я потягиваюсь, отчего халат поднимается по моим ногам вверх.

— Ох, не делай так, малыш, — стонет Марк, гладя моё голое бедро. — Иначе я снова возьму тебя.

Взгляд его туманный. Я замираю от его слов. Чувствую влагу между ног. Сглатываю слюну. Он поднимает бровь. Его рука быстро опускается вниз. Я не успеваю увернуться. Он проводит пальцами и показывает мне. Они мокрые.

— Ты становишься влажная только от одних моих слов, — говорит он и ухмыляется.

Что смешного? Я отворачиваюсь. Необязательно показывать мне мою слабость перед ним. Он знает, что я не могу устоять. Ему это придает уверенности? Поэтому он смеётся надо мной? Он кидает мою слабость мне в лицо. Как же это обидно!

— Ника, ты чего?

Удивляется он. Он, как обычно, ничего не понимает.

— Отстань от меня Марк, — хочу встать, но он хватает меня за подол, тянет в свою сторону, перекатывается и подминает меня под себя. Я пытаюсь вырваться.

— Не сопротивляйся, малыш, — шепчет он. Я начинаю брыкаться ещё яростней. Он просто чёрствый чурбан! Никогда не понимает, что обижает меня!

— Ника, перестань брыкаться!

Игнорирую его. Тогда Марк приподнимается с меня, садится сверху, сжимает коленями мои бёдра. Затем берёт обе мои руки, поднимает над головой и держит одной рукой. В такой позе я даже шевельнуться не могу. Он нависает надо мной. Он такой сильный, и я совершенно не могу противиться его воле.

— Ника, я уже говорил, что твоё сопротивление лишь больше распаляет меня? И ты всё равно сопротивляешься. Скажи мне, что случилось? На что ты обиделась?

Я хочу от него отвернуться, но он берёт меня за подбородок второй рукой. Теперь я полностью в его власти.

— Скажи, чем я заслужил твой гнев. Я не отпущу, пока не скажешь.

Он держит крепко, но не больно. Лежать в такой позе всё же неудобно.

— Ты постоянно показываешь мне мою слабость. Знаешь, что не могу перед тобой устоять. Ты наслаждаешься этим, да? Хочешь меня унизить, показывая, какая я становлюсь мокрая лишь от твоих слов. Насмехаешься надо мной.

Пытаюсь изобразить его интонацию, но у меня не получается.

— Это добавляет тебе уверенности, так что ли? Ведь я прекрасно знаю, как ты действуешь на меня, не надо тыкать мне моей слабостью!

Он смотрит на меня внимательно, серьёзно. Отпускает мой подбородок.

— Ника, я не хотел тебя обидеть, прости. И твои слова неправда. Я не смеюсь над тобой. Я получаю удовольствие от того, как ты реагируешь на меня. Почему не понимаешь этого? Я рад, что мои слова заставляют тебя возбуждаться, со мной происходит то же. Тебе хватает лишь один раз поцеловать меня, и я сам не могу устоять перед тобой. Блин, ты же знаешь это. Придаёт ли мне уверенности твоя реакция? Да, конечно, придаёт! Я в восторге, что такая красивая, восхитительная девушка меня хочет. Знаешь, как это кружит голову? Как это пьянит? Но, повторяюсь, я не хочу обидеть и, если это так, то извини меня, пожалуйста.

Он говорит все эти слова спокойным вкрадчивым голосом, без тени волнения. Я замечаю, что он уже отпустил мои руки, не сжимает бедра.

Я вздыхаю.

— Ты веришь мне? — Спрашивает он.

Верю ли? Да, я верю ему.

— Да, — говорю.

Он слазит с меня и поднимает за руки. Мы обнимаем друг друга. Целую его шею, и он шепчет мне:

— И, между прочим, я тебе твоей слабостью не тычу!

Я отстраняюсь от него. Смотрю на жёлтые искорки в его глазах. Прищуриваюсь. Сейчас точно скажет какую-нибудь непристойность.

— Я делаю это кое-чем другим. Разве ты не заметила?

Я не успеваю заткнуть уши. Он хохочет и его смех такой заразительный, что я не могу не рассмеяться в ответ.