Неукротимый: возрождение (ЛП) - Аврора Белль

На сердце у меня потеплело.

Никто не осмеливался заговорить.

Поэтому Твитч оглядел стол, прежде чем снова обратиться к своему брату и резко ухмыльнуться.

— Или мое существование доставляет тебе дискомфорт?

Зеп повернулся к своему отцу.

— Думаю, мне пора уйти.

Папа Тони выглядел определенно убитым горем, и когда его глаза пробежались по жесткому лицу Твитча, он начал мягко, умиротворяюще:

— Тони…

Раздался громкий удар, заставивший мое тело вздрогнуть, и когда сжатый кулак Твитча опустился на стол с такой силой, что тот затрясся, мы все увидели, как бокалы для вина подпрыгнули, а затем упали, за чем последовал пронзительный звук бьющегося стекла, когда один из них скатился с края стола на землю. И когда Твитч заговорил, я никогда не слышала такой неприкрытой ярости.

Выражение его лица было маниакальным, глаза прикрыты, он говорил сквозь стиснутые зубы, и все мое тело покрылось мурашками.

— Меня зовут Твитч. — Он понизил голос. — Назван на улице моей настоящей семьей, папа. — Он произнес «папа» так, словно это было уничижительное слово.

Твитч повернулся лицом к Зепу.

— Ты не хочешь брата? — его губы поджались, когда он кивнул. — Здесь нет проблем, чувак, но…

Внезапно он встал и зашагал обратно в дом. Мы все оглянулись друг на друга, неуверенные в том, что происходит, но когда Твитч вернулся на свое место, он держал в руках что-то, от чего у меня екнуло сердце.

Он держал фотографию между пальцами и протянул ее Зепу.

— Но этот маленький мальчик… — он сделал паузу, чтобы повернуть фотографию к своему лицу, и посмотрел на нашего сына сверху вниз, — … этот красивый маленький мальчик… — он повернул фотографию обратно к своему брату, — … в его жилах течет твоя кровь, и у него не много родственников. Я знаю, что он полюбил бы дядю, настоящего дядю, и ты бы, бл*дь, тоже его полюбил, потому что он чертовски милый. Так что прими решение, парень. Да или нет? — он бросил на него бесстрастный взгляд. — Я позволю тебе выместить на мне свою злость на отца, потому что ты для меня ни хрена не значишь, но я не позволю тебе опробовать это дерьмо на моем ребенке. — Его глаза опасно сузились, а голос был чуть громче шепота. — Я, бл*дь, не позволю. — Холодный взгляд устремился на его отца. — И ты….

Твитч остановился, быстро тряхнув головой и резко выдохнув. Он встал так быстро, что стул, на котором он сидел, отлетел назад с грохотом, от чего у меня заколотилось сердце, и когда он шагнул ко мне, я выжидающе выпрямилась.

Выглядя совершенно расстроенным, он взял мою голову в свои руки и приблизил свое лицо к моему, его глаза умоляли.

— Я думал, что смогу это сделать, но я не могу. — Поцелуй, который он запечатлел на моих губах, был болезненным.

Я наблюдала, как он вошел в дом, и услышала, как за ним захлопнулась входная дверь. Его машина завелась, а потом он уехал.

Глава 34

Твитч

Было уже поздно, когда я возвращался от Юлия и Аны. Мне вообще не следовало садиться за руль, но я хотел вернуться домой к своей девочке. Я не видел своего сына весь день и знал, что он будет в постели, но мне все равно нужно было увидеть его, прежде чем я потеряю сознание, что, как я чувствовал, произойдет скоро. Поэтому я ехал медленно, так осторожно, как только может пьяный человек.

В тот момент, когда я заехал на подъездную дорожку, входная дверь открылась, и Лекси вышла из дома в своем крошечном шелковом халатике, ее лицо осунулось, рот был плотно сжат, она выглядела чертовски встревоженной. И я почувствовал себя полным придурком.

Я вышел из машины и медленно подошел к ней на нетвердых ногах. Остается только догадываться, почему я сказал то, что сказал, но я торжественно объявил:

— Я пьян.

— Вижу. — Она прижалась ко мне сбоку, просунув плечо под мою руку, и я расслабился, перенося на нее свой вес. — Звонил Юлий. — Она посмотрела на меня, ее глаза потеплели, но тон был раздраженным. — Тебе следовало позволить ему вызвать такси.

— Знаю, — сказал я ей, потому что она была права. Насколько же мне повезло, что у меня была эта женщина, которая любила меня и безоговорочно принимала мое дерьмо? Она была всем хорошим в этом испорченном мире, и она была моей. Мои губы растянулись в улыбке, когда я прищурился сквозь тяжелые веки. — Ты хоть знаешь, как сильно я тебя люблю?

— Нет. — Она проводила меня внутрь и удивленно спросила: — Как сильно ты меня любишь?

— Очень сильно, — сказал я ей, и звук ее мягкого смешка заставил меня захотеть дать ей все, чего она когда-либо желала в жизни.

И я бы так и сделал.

Я бы сделал это ради нее.

Сделал для нее все, что угодно.

Для моей малышки.

— А где вечеринка? — спросил я немного слишком громко, когда мы вошли внутрь, и она приложила палец к моим губам, заставляя меня замолчать. Я понизил свой тон. — Все ушли?

— Аманда и Вандер останутся у Юлия и Аны. Они уже ушли. Но… — она осторожно покосилась на меня. — … Зеп и папа Тони собирались заселиться в отель, и… — Лекси поколебалась, прежде чем продолжить: — Я подумала, что это глупо, учитывая, что у тебя есть дом через дорогу, который не используется, поэтому я сказала им, что они могут остановиться там. — Ее глаза внимательно изучали мое лицо. — Они неоднократно отказывались, но я настаивала, и в конце концов они сдались.

Мой желудок скрутило, но я проигнорировал его и наклонился к ее лицу.

— Ты хорошая женщина.

Тогда она улыбнулась, и я понял, что готов бросить вызов всему гребаному миру, чтобы моя королева была довольна.

Спотыкаясь, я двинулся по коридору к комнате ЭйДжея, и Лекси последовала за мной. Когда я вошел так тихо, как только мог, то опустился на колени у его кровати и нежно положил руку ему на голову. Я почувствовал, как волна облегчения захлестнула меня, пока я смотрел, как его грудь легко двигается вверх и вниз во сне.

Я встал и прошел мимо моего прекрасного голубоглазого Ангела. Она сказала:

— Пойдем спать.

Но мои гребаные ноги плохо слушались. Вдобавок ко всему, у меня кружилась голова. Я дошел до дивана и опустился на него, положив руки на пол, а затем откинувшись на спину. Лекси мгновение наблюдала за мной, прежде чем подойти и сесть рядом с моей головой. Я потерся щетиной о ее колено и зачарованно наблюдал, как мурашки покрыли ее кожу.

— Я пытаюсь быть хорошим отцом, — сказал я в затемненной комнате.

— Я вижу, что ты стараешься, — тихо ответила она, нежно проводя рукой по моим волосам.

— Я люблю его так сильно, что это пугает меня.

Она издала легкий смешок.

— Мне знакомо это чувство.

Когда она провела рукой по моей щеке, я пробормотал:

— Я просто хочу, чтобы он смотрел на меня и не видел, какой я кусок дерьма. — Запрокинув голову, чтобы посмотреть на нее, я тихо спросил: — Как мне это сделать?

Лекси была моим миром, но этот маленький мальчик, мой мальчик… он был всей моей вселенной. Мысль о том, что кто-то пытается удержать меня от него, была абсурдной. Я бы сделал все, чтобы быть рядом с ним. Никто не мог удержать меня на расстоянии.

Я бы, бл*дь, хотел посмотреть, как кто-нибудь попробует.

Маленькая ручка у моей щеки замерла, и когда она коснулась моего подбородка, удерживая меня на месте, ее лицо склонилось к моему, и она твердо заявила:

— Ты не кусок дерьма. — Когда я лишь молча моргнул, она наклонилась еще ниже, уткнувшись своим носом в мой. — Ты меня понял?

Однако я был. Лекс просто не могла этого видеть. Она всегда видела во мне только то, что хотела видеть, и это делало меня везучим ублюдком, потому что она всегда пыталась увидеть во мне только лучшее.

Вместо того чтобы заговорить, я поднял лицо, и когда наши губы соприкоснулись, я поцеловал ее, и в ответ она вдохнула жизнь в мое холодное, бесчувственное тело.

Она была моей библией. Страницами. Чернилами. Молитвами. И я бы читал ее до того дня, когда умру, а затем занял бы свое место и ждал ее на другой стороне. Я не был святым человеком, но верил в это дерьмо всей своей гребаной душой.