Мерзавец и Маргарита (СИ) - Гауф Юлия

А Давид все  чаще заходил ко мне, и  расспрашивал о Марине: что она любит, что не любит, как ее завоевать… никак!

Именно это я и отвечала Давиду – она любит другого, и казалось, что он смирился. На меня начал глядеть, а однажды остался на ночь. Ничего мне не обещал – ни любви, ни отношений, просто приходил по вечерам, и укладывал на кровать.

Затем он охладел, а я поняла, что беременна…

Воспоминания отступают, когда Давид с силой разжимает мои ладони, и забирает эти проклятые пакеты.

— Не хочешь в машину садиться, я тебя так провожу, — говорит он решительно. – Веди.

И я веду, решив не спорить. Чем быстрее это закончится – тем лучше.

— Марго… ты ведь… ты сделала тогда аборт? – решается Давид на вопрос.

Сволочь!

— Сделала, не переживай. Я помню, что ты сказал: «Алиевым ублюдки не нужны»!

Аборт… какая же я дура! Наглоталась контрафактных таблеток, заказанных через интернет, и загремела в реанимацию. Избавилась от одного ребенка, и теперь вообще не смогу их иметь.

Может, была бы у меня сейчас дочь, или маленький сын – мне было бы ради кого жить! Не просто существовать, а по-настоящему жить! Я бы посвятила своему ребенку всю свою жизнь, и любила бы беззаветно. Вырастила бы в обожании и ласке – не так, как меня растили.

Как свинью на убой. Как покорную овцу… не должны так детей растить!

— Прости, — еще раз извиняется Давид как-то потерянно. – Я тогда совсем помешался. Марина… понимаешь, не нужна она мне была! Просто заклинило – хотел отбить ее у Громова, доказать, что я лучше, и не заметил… тебя. Отец мне всегда его в пример ставил: он – детдомовский столького добился в этой жизни, а я – никчемность! Вот и двинулся я тогда! Лишь недавно осознал, как поступил с тобой, но решил не искать. Я правда сожалею, Марго!

Может, и сожалеет. Но что мне с того?!

— Я тоже сожалею, Давид, — монотонно киваю я. – Очень сожалею!

— Ты ведь в порядке? – осторожно интересуется он, когда я останавливаюсь около подъезда, и протягиваю руки, чтобы забрать пакеты с продуктами.

Нет, я не в порядке. Уже давно!

— Все хорошо. Прощай! – бросаю я, не глядя на мужчину, и вхожу в темный подъезд.

Я так ждала, когда вернусь домой – в безопасность и уют своей квартиры. Думала, что разрыдаюсь от обиды, выплескивая накопившуюся горечь, но…

Мне стало легче! Он извинился, и это лишь слова, но мне их не хватало! Если бы все люди умели извиняться за свои проступки – мир был бы намного лучше!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

ГЛАВА 12

Телефонный звонок выбивает меня из колеи, и я, погруженная в свои нехитрые мысли, отвечаю на звонок, не взглянув на имя звонящего.

— Наконец-то! Марго, как ты?

Макс. Зачем звонит? Меньше всего я хочу разговаривать именно с ним! Даже с Давидом легче, ведь перед ним мне не стыдно.

— Я в порядке… прости, сейчас не время…

Блею что-то невразумительное, ненавидя себя за это. Ну что я за убожество такое? Может, легче все это оборвать? Этаж у меня не первый – можно просто выйти на балкон, и шагнуть вниз. Ведь никакой нормальной жизни у меня не будет: я боюсь разговаривать с людьми, не могу находиться на улице одна, без кого-то близкого рядом… даже работать не способна!

Но вот странность – жить мне хочется! Даже такая жизнь лучше смерти.

— … Марго, слышишь? – спрашивает Макс, и я понимаю, что плыла на волнах своих мыслей, прослушав все, что говорил мне мужчина.

И это меня злит – я сама себя злю: ну сколько можно-то?

— Прости, я все прослушала, — говорю я твердо, и поднимаюсь с пола.

— Ты так быстро убежала, а потом не отвечала на звонки. Марго, у тебя кто-то есть? Или ты обижена на меня? – спрашивает Макс, и мое первоначальное раздражение сменяется смущением – он настоящий джентльмен!

— Я не обижена, — улыбаюсь я, чувствуя, как тает смущение: — Я убежала, но любая на моем месте бы убежала! Прости за тот инцидент – я не наркоманка, просто некоторые лекарства нельзя принимать на голодный желудок.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Хорошо, — облегченно вздыхает Макс. – И ты не ответила: у тебя есть кто-то?

Пожимаю плечами, забыв, что Макс этого видеть не может. Секс – это не отношения! Лев мне ничего не обещал, как и я ему… или мы вместе?

Не знаю, что отвечать на этот вопрос Максу. Врать не хочется, но и говорить правду, прекращая с ним общение я тоже не хочу.

— Пока у меня никого нет, — наконец, говорю я, и с удивлением слышу в своем голосе кокетливые нотки.

— Тогда мне стоит быстрее тебя занять! — каким-то резким, непривычным голосом, произносит Макс, а затем уже мягче спрашивает: — Ты сегодня свободна?

— Да, но…

— Никаких «но»! Называй свой адрес – я заеду, и мы будем кутить!

— Кутить? – фыркаю я, представляя себя в подпольном казино: одета по моде двадцатых годов, с мундштуком, бросаю фишки на игровой стол, и смеюсь весело, поблескивая бриллиантовыми серьгами.

— Вот увидишь! – грозит Макс. – Твой адрес, Марго!

Называю этому настойчивому мужчине свой адрес, и кладу трубку. Странно, но в эти пару минут я почувствовала себя абсолютно нормальной – такой, какой была три с половиной года назад.

Я ведь долго держалась, несмотря на кошмар, царивший в нашем доме. Умела отключаться от этого, умела веселиться! А потом… сломалась – слишком резко навалилось изгнание из дома, шок от предательства Давида, беременность и аборт.

— А, пошло оно все! – громко говорю я в пустоту, и иду к шкафу – нужно выбрать, в чем мне встретиться с Максом. Хочется выглядеть как раньше – красиво, женственно, но… миссия невыполнима!

Практически вся одежда на мне висит, подчеркивая почти полное отсутствие груди. Так, где-то у меня была блузка-крестьянка – пышная, романтичная, а если на талии затянуть пояс…

Да! Смотрю на себя в зеркало, и киваю – впервые за долгое время я довольна тем, как выгляжу. Вот только румян бы побольше, и глаза поярче накрасить!

С глазами я увлекаюсь настолько, что становлюсь похожа на Эми Уайнхаус – толстые стрелки взлетают практически к черным бровям. Но выглядит это – да, сексуально!

В дверь звонят, и я брызгаю на волосы подаренный Мариной спрей для блеска. Встряхиваю волосами, почти любуясь собой, и иду открывать дверь.

Первое, что я вижу – это цветы. Огромный букет красных роз, за которым практически не видно Макса. И так тепло на душе становится – давно мне не дарили цветы! А такие огромные, на грани допустимого, букеты – и вовсе никогда!

— Прекрасной девушке – прекрасный букет, — улыбается Макс, входя в коридор, и окидывает меня весьма плотоядно. И удивленно, будто не ожидал, что я нормально оденусь: — Марго, ты прекрасна!

Опускаю голову, не принимая протянутый букет, а затем даю себе мысленный подзатыльник – хватит! Нужно смелее быть, тоже мне, следователь!

— Макс, не смущай меня! – немного натужно смеюсь я, и принимаю букет. – Спасибо, цветы восхитительны!

— Это ты восхитительна! – низким, с хрипотцей голосом парирует мужчина, и я почти сбегаю от него. Хватаю вазу с холодильника, наливаю воду, и подрезаю розы.

— Зачем? – удивляется Макс, кивая на мои манипуляции.

— Чтобы дольше стояли, — отвечаю я, с ужасом осознавая, что меня к нему влечет.

Его голос, от которого в животе сворачивается тугой, горячий комок; его запах, который хочется вдыхать, комкая простыни… опять таблетки?

— Куда мы идем? – интересуюсь я, стараясь скрыть свои мысли которые, как мне кажется, крупными буквами написаны на моем то бледнеющем, то краснеющем лице.

— Сюрприз! Тебе понравится!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Сюрпризы я не люблю, но решаю не спорить, и улыбаюсь в ответ.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

ГЛАВА 13

Макс

Красивая. Это – первая мысль, которая пришла мне в голову, едва я взглянул на Марго.