Мишель Лейтон - Плохие парни. Спускаясь к тебе. Книга 1

Ознакомительный фрагмент

Ну ты и тупица! Как можно играть с огнем?!

Я вздыхаю и переступаю с ноги на ногу, обсуждая сама с собой, что делать. С вожделением смотрю на свою машину. Нэш привел механика, который все исправил еще до моего возвращения домой в воскресенье. Оказалось, что-то было не в порядке со свечой зажигания. Всего лишь. Кажется, так он сказал. И все же… Он починил машину.

Я вздыхаю.

Именно мысль о возможности чаще видеться с Нэшем – он ведь будет иногда заглядывать, чтобы проверить, как я, – толкает меня в направлении двери.

Открываю ее и вхожу в темное нутро. Даже посреди дня свет едва проникает сюда сквозь маленькие окошки, расположенные высоко под потолком.

Бар выглядит совершенно иначе без мигающих лампочек и толпы народа, зажатой стенами. Столики на высоких ножках чисты и пусты, черный пол отполирован до блеска, в колонках журчит какая-то тихая инструментальная музыка, а единственное освещение во всей комнате – подсвеченные витрины с ликерами, расположенные за стойкой.

Нэш сказал, Кэш будет здесь весь день, но я начинаю думать, что надо было назначить определенное время. Просто не знаю, где его искать.

Шлепанцы тихонько щелкают по пяткам, я иду по комнате, подхожу к стойке и выдвигаю стул, чтобы посидеть, надеясь, что Кэш приглядывает за помещением, раз уж дверь открыта.

И чуть не проглатываю язык, когда внезапно из-за стойки высовывается сам хозяин заведения.

– Ты, должно быть, Оливия.

– Святая матерь ада! – выдаю я, хватаясь за грудь, чтобы унять сердце.

Он смеется:

– С таким языком ты тут приживешься.

Если бы я не была сильно ошарашена, то, вероятно, стала бы возражать против его замечания. Но вместо этого я смеюсь:

– Ты выявил худшее во мне. Что тут скажешь?

Кэш одет в черную майку, мускулистые руки обнажены, видна затейливая татуировка на левой стороне груди. Я стараюсь не думать о нем как о парне, при взгляде на которого текут слюнки, но именно это навязчиво лезет в голову.

Черт побери!

Он ставит локти на барную стойку и наклоняется ближе ко мне:

– Это потому, что ты не дала мне возможности выявить в тебе лучшее.

Голос у Кэша низкий и тихий, брови выгнуты почти как в первый вечер – вызывающе и с намеком на непристойность. Пульс у меня учащается.

Боже правый, он еще более заводной, чем я помню!

Кое-как мне удалось убедить себя, что он не так привлекателен, как Нэш; из двоих парней плохой – он, потому и нравится мне меньше. Боже мой, я была не права!

Отчаянно пытаюсь собраться с мыслями и на этот раз произвести хорошее впечатление. Ясно, что у меня только один шанс исправить первоначальное.

Я вежливо улыбаюсь и отвечаю:

– Ну, это не составит труда, если я начну работать у тебя.

Кэш отклоняется назад и криво усмехается:

– Уже грозишь делом о сексуальном домогательстве?

– Нет… я… конечно нет! Я… не имела в виду… на самом деле я хотела сказать… – В голове раздается звук падающего с неба самолета; скорость увеличивается, лайнер врезается в склон горы… взрыв.

Заткнись, Оливия! Прошу тебя, просто умолкни!

– Не иди на попятный! Только стало интересно!

Набираю в грудь воздуха. Мне легче, и в то же время я слегка раздражаюсь.

Он дразнит меня!

– Ты всегда такой злобный?

– Злобный? – с невинным лицом переспрашивает Кэш. – Я? Не-е-ет.

Улыбаясь, он кладет ладони на стойку, приподнимается, перекидывает через нее ноги и соскакивает на пол рядом со мной. Я на секунду зажмуриваюсь в надежде, что вид его бицепсов и трицепсов, играющих под гладкой кожей, не врежется навсегда в мою память. Думаю, я опоздала, потому что это видение стало последним перед тем, как мои веки сомкнулись.

Черт побери!

– Нэш сказал, ты работала в баре?

Я открываю глаза и вижу Кэша. Он смотрит на меня, стоит так близко, что я различаю едва заметную линию, где заканчивается черный зрачок и начинается почти черная радужка. Какие восхитительные глаза!

Брови Кэша приподнимаются – с намеком.

– Прости? – не понимаю я.

– Ничего. Не думаю, что это имеет значение. Если ты всегда так очаровательна и сексуальна, никого не будет интересовать, быстро ли ты наливаешь выпивку.

От этих слов я слегка вспыхиваю. Они не должны доставлять мне удовольствие. Но доставляют. Совсем немного.

– Это не проблема.

– Что? Твоя сексуальность? Нет, я это вижу.

– Я не то имела в виду. Я два года работала в одном из самых популярных спортивных баров в Солт-Спрингсе. Так что смогу стоять за стойкой и у тебя.

Кэш скрещивает на груди руки и притворно улыбается:

– Ты уверена?

Чувствую, как у меня сама собой выпрямляется спина.

– Я уверена.

– Люди, которые сюда приходят, хотят, чтобы их не только обслужили, но и развлекли. Думаешь, ты и с этим справишься?

Что это означает? Признаюсь себе, что понятия не имею, но рот уже открыт.

– Нет проблем.

– Тогда ты не станешь возражать, если я устрою… прослушивание.

Кэш замолкает, в наступившей тишине чувствую, как по спине ползет холодок. Я откашливаюсь и извлекаю из глубин собственного «я» запас храбрости.

– Прослушивание? И в чем оно будет заключаться?

Несколько секунд Кэш ничего не отвечает. Этого хватило, чтобы меня внутри всю перекорежило. И еще чтобы я вспомнила все типы прослушиваний, какие знаю (парочка из них привела меня в восторг).

Включи мозг, Лив! Он слишком много на себя берет!

Кэш смеется:

– Ничего чересчур креативного. Не хочу испытывать судьбу на предмет исков о сексуальном домогательстве. Пока.

– Ты пытаешься выставить меня?

– О, перестань. Не хочешь ли ты сказать, что ни разу не работала на человека, которому нравишься? Могу побиться об заклад, с такими девушками, как ты, это случается постоянно.

Рот готов расползтись в глупой улыбке, но я сдерживаюсь. Не могу допустить, чтобы Кэш понял: мне приятно слышать, как он признается, что я ему нравлюсь, тем более что «приятно» – это зашифрованное «задыхаюсь от восторга».

– С такими девушками, как я? – спрашиваю как можно более спокойно.

– Да, с такими, как ты. – Кэш наполовину прикрывает веки, отчего глаза становятся тяжелыми, полусонными, как в спальне, и его голос – будто шелковые простыни, на которых, в моем воображении, он спит. – Вздорными, сексуальными, чертовски эффектными. Могу поклясться, нет такого мужчины, которого ты не обведешь вокруг своего маленького пальчика.

Кэш смотрит на меня так, будто хочет раздеть прямо здесь и сейчас – в пустом баре с приглушенным светом и мягкой музыкой. И какая-то маленькая часть меня желает, чтобы именно это он и сделал.

Я фыркаю.

О мой бог, я фыркаю!

– Едва ли.

– Да, ты просто так говоришь, но я могу побиться об заклад, ты окрутишь любого парня, какого захочешь. – Обсуждая меня, он склоняет голову набок. Такое чувство, будто он взвешивает меня, оценивает. – Но может быть, ты себя плохо знаешь?