Марк Довлатов - Тысяча и одна ночь Майкла Дуридомова

Ознакомительный фрагмент

Бет

да :)

Майкл

какая ты добрая! Я буду трогать их нежно, твои изюминки - языком, потом губами, потом зубами, потом пальцами. Тебе понравится так?

Бет

да :)

Майкл

а что ты любишь - во сне - чтобы с тобой делали?

Бет

не знаю я люблю просто спать но часто не могу заснуть что-то мне мешает внизу

Майкл

я могу тебе помочь – я немножко вуду. А не во сне,  что ты любишь, чтобы делали?

Бет

гладили меня

Майкл

по каким местам?

Бет

грудь  животик

Майкл

а ниже - в низу животика, можно?

Бет

можно сегодня тебе все можно :),  ладно я пошла мне надо идти

Майкл

до завтра?

Бет

до завтра

Майкл

подаришь мне немножко себя - на стенку? - легко эротичное, чтоб видно было, что у меня подружка из Плейбоя - ну ты понимаешь...

Бет Б оставила сообщение на Вашей стене.

Он зашел в Комментарий: Бет, и ты думаешь, я теперь засну?

   Он сидел под пальмами, в кресле за столиком, на котором был сервирован завтрак, на нем была малиновая куртка Хью Хефнера, он и был Хью Хефнер. Из бассейна по лесенке поднималась Бет, одетая в темные очки, она отжимала руками груди, как будто хотела сделать апельсиновый фреш.

- Дорогой, ты хочешь кофе с молоком?

- Да, Бетти, добавь молока, пожалуйста.

***

   Последние три недели Сан Саныч часто поглядывал на Михаила, прищурив левый глаз.

- Ты видел, Мишка, Машунька тебе сегодня улыбалась – никак глаз положила. Даже деньги не пересчитывала.

- Да бросьте, какая Машунька.

- Точно говорю. А вчера – Любаня. Ты себе кошку завел?

- С чего Вы взяли?

- Я не дал – не взял, а бабы это чувствуют.

- Что чувствуют?

- Что от тебя кошкой пахнет.

   Михаил понюхал рукав под мышкой.

- Да нет, ничем не пахнет.

- И ходишь ты – как кот мартовский – подрагиваешь хвостом, спасибо – прилавок не метишь.

   Количество друзей на его странице перевалило за 300 – он обогнал Тимура Линдеманова. Условно он разбил их на три группы. Самая большая – Попки-Сиськи. Они не отвечали на сообщения, не оставляли следов на странице – они хотели только лайков. Нютик Белова обновила фотографию на странице: фото айфоном – в ванной, с пеной и без; задранные маечки, приспущенные трусики: с пацана лайк! Он милостиво ставил лайк – пусть получат свою дозу импульсов, не жалко. Но они его мало занимали, эти Орловы и прочие… из дворянского собрания… в Константинополе. Вторая группа образовалась против его воли, он назвал ее Школьницы. Они приходили по одной и стайками – из Друзей друзей, добавлялись, ревновали друг к дружке, если он оставлял что-нибудь на одной стене, удаляли его из друзей, вносили его в черный список, удаляли свои страницы, возвращались. Интересно ему было другое – они писали, присылали сообщения из своих песочниц, часто бессмысленные, иногда шутливые, иногда Как я тебе здесь. Это было наивно и трогательно, он так и видел этих кошечек, которые еще любят поиграть с бантиком, но уже чуют запах кота с его страницы. Ему интересно было, каким местом они думают, эти кошки, когда пишут: Да я вышла замуж а я тебе нравлюсь. Он всем им отвечал, и они мурчали через его «Корону», минуя уши, прямо в мозг. Третья группа была Лучшие друзья. Как-то нашлись девушки, с которыми он регулярно переписывался. Они тоже шутили, легко флиртовали, но больше всего любили рассказать о себе, о жизни, о несчастной любви, ставили лайки на его странице, радовались его комментариям, - это было настоящее общение, это были настоящие друзья.

   Вершиной этой пирамиды была Бет. Они переписывались почти каждый день – не обязательно флиртуя. Михаил оставлял на ее странице кофе к завтраку, сладости, которые она любила. Картинки были иногда веселые, иногда – с эротическим подтекстом, иногда – просто приятные глазу. Она по-прежнему часто присылала свои фотографии: включив комп утром и обнаружив в сообщениях ее прелести, он писал: Ну, Бет, ну мне же надо работать, как я теперь буду думать о бизнесе, ты хочешь, чтобы я все обанкротил и приехал к тебе в Бостон, буду у тебя мажордомом, приносить кофе в постель, а ты еще не одетая, но уже проснулась, и что-то там делаешь правой рукой, а я ставлю поднос на тумбочку, приподнимаю одеяло и говорю: Подвинься, Бет. Иногда она долго не отвечала, по несколько дней, хотя была в сети, репостировала на свою страницу рецепты, картинки и выкладывала свои новые фото. Его это страшно огорчало, даже приводило в отчаянье, он безумно хотел получить от нее хоть что-нибудь и писал ей, писал. И она возвращалась – сначала лайком на его подношениях, потом – ответом на комментарий, потом своими фото в сообщениях и наконец – появлялась на его странице, что нравилось ему больше всего, он сразу начинал гордиться как петух на навозной куче. Он установил приложение Гости и видел, что даже в периоды ее «отсутствия» она бывала на его странице, по несколько раз в день. Тогда он понял, что это такая кошачья игра, только за ниточку дергает Бет, а за бантиком бегает он. В любой игре главное – знать правила, Михаил понял это не сразу, но понял, почти успокоился и стал даже получать от этого удовольствие. 

***

   Рабочий день закончился, Михаил шел домой, было душно, собиралась гроза. На скамейке у подъезда сидела Бэла, он подошел, девушка закинула ногу на ногу и стала покачивать ею, едва удерживая туфельку на носке. Она была в белом топике на тонких бретельках. Да она без…

- Привет.

- Привет.

- Ты какая-то сегодня…

- Какая?

- Кр… красивая.

- Это я брови по-другому выщипала.

- Ты не на работу?

- И как ты догадался. Может ты немножко вуду?

- Да, Бет... эээ… я хотел сказать…

   Ударила молния, за домом разорвал воздух раскат грома, пошел дождь. Топик на девушке стал растворяться, появились темные изюминки – Михаил не мог оторвать от них глаз.

- Ты куда это смотришь?

- На… на тебя.

- И что?

- Я подумал…

- И что придумал?

- Дождь…

- Да ты мыслитель, Мишка.

- Может мы…

- Споем? Станцуем?

- Нет. Может мы… спрячемся… от дождя.

- Под лавочку?

- Можно… ко мне зайти… кофе выпить…

- Долго ты думал?

- Ну не хочешь, как хо…

- А у тебя какой кофе?

- Арабика, Nadin - " Королевская корона ".

- Корона, говоришь. Ну пойдем. Арабику я люблю.

***

The Great Love of Michael Duridomoff