Я буду с тобой

Глава 25.1

Не сразу понимаю, что звонят в дверь, и проходит целая вечность, прежде чем я поднимаюсь и плетусь ко двери. Даже не спрашиваю, кто, просто открываю. Мне все равно, даже если в подъезде будет стоять десяток убийц с автоматами наперевес.

Но это не убийцы, это всего лишь Олег. Он не спрашивает, можно ли войти, просто отодвигает меня с порога и входит в квартиру. Я закрываю дверь и иду за ним.

— Ника, скажи, что происходит? — он разворачивается, с тревогой на меня смотрит, а я разглядываю его и с тоской думаю, почему у меня не получается его полюбить.

Почему у меня нет тумблера, которым бы можно было отключить Тимура Талерова? Или нажать на кнопку «Перезагрузка». Я бы нажала, меня бы спросили: «Вы хотите очистить память или вернуться к заводским настройкам?» Клянусь, вернулась бы.

Олег хороший, привлекательный парень. И взгляд у него нормальный, не жесткий, не пытливый, не ледяной. Обычный человеческий взгляд, чуть встревоженный, и думать о том, что он тревожится обо мне даже приятно.

— Садись и рассказывай, — Олег усаживает меня на диван и садится напротив верхом на стул, развернув его спинкой ко мне.

Где-то на подсознании отмечаю, что Тимур не усадил бы, а толкнул на диван, мы бы с ним трахались до звездочек в глазах. А после всех возможных оргазмов навалился бы и спросил: «Скажи просто, кого надо убить, сладкая. И ничего не бойся».

Трясу головой, отчаянно мечтая о тумблере. Олег терпеливо дожидается, а я не знаю, что ему рассказать. Точнее, что ему можно рассказать.

О деньгах нельзя, о Самурае нельзя, да и о самом Талере не стоит распространяться. Но обманывать Олега тоже не хочется.

— Понимаешь, — начинаю медленно, — я не могу все рассказать тебе ради и моей, и твоей безопасности. Но где та грань, за которой начинается «можно», я не знаю.

— Тогда давай я буду спрашивать, а ты отвечать, — предлагает Олег, и я, подумав, соглашаюсь.

— Ты здесь от кого-то прячешься?

— Да.

— Это отец твоего ребенка?

— Да.

— Он тебя ищет?

— Не знаю…

Так, оказывается, гораздо удобнее. Олег спрашивает, я отвечаю, иногда задумываюсь, иногда молчу, и он задает следующий вопрос. Так потихоньку мы выяснили, что я забеременела от полного отморозка, который мне изменил и сам же меня и выгнал. Как-то так.

На месте Олега я встала бы и ушла, и никогда больше обо мне не вспоминала. Но Вселенная в очередной раз удивляет меня присутствием бескорыстия в поступках окружающих меня людей.

— У тебя есть загранпаспорт? — спрашивает Олег, и я отрицательно мотаю головой. — Тогда завтра идешь в паспортный сервис, там работает моя знакомая. Она поможет сдать документы на паспорт и через неделю он будет готов. А потом ты уедешь в Чехию, в Прагу.

— Олег, — ошалело моргаю, — спасибо, конечно, но что я там буду делать? У меня есть деньги, правда, не так много, но…

— Ты будешь работать у моего старшего брата Алекса в кофейне, — перебивает меня Олег, — много платить он тебе не сможет, но оплачивать вскладчину с ребятами квартиру потянешь. А если не бросишь свою работу в инстаграмме, тем более. Если у него получится сделать тебе рабочую визу, он сделает, если нет, тебе придется вернуться обратно. Но даже с рабочей визой, когда тебе станет тяжело работать, лучше будет вернуться. И тогда может ты…

— Я согласна, — выпаливаю, боясь даже пошевелиться.

Полгода. О, Боже, пожалуйста, ну пусть у этого Алекса все получится, и я смогу там пробыть почти до родов! Ясно, что рожать придется ехать сюда — к тому времени Соня уже будет дома, и мы вдвоем как-то справимся с малышом.

А в Праге я смогу заработать и отложить на то время, пока буду сидеть в декрете. Я сэкономлю, я и в кофейне спать могу, мне даже квартира не нужна. Вот только…

Как же я уеду, бросив Тимура? От одной мысли начинает болеть в груди. Знать, что он лежит там один… И тут будто в бок толкнули. Не один. У него есть невеста, а я — всего лишь одноразовый секс. А мой ребенок тогда кто?

Если бы не Олег, я бы даже стукнула себя. Но не хочется, чтобы он думал обо мне хуже, чем я есть, поэтому подхожу к нему и обнимаю.

— Спасибо тебе, — шепчу, сглатывая слезы, — прости, что я не могу тебе ответить…

Мы молча так стоим, я обнимаю его за шею, а он — просто опустив руки вдоль тела. Я знаю, это потому, что боится не справиться с собой. Тимуру бы такое в голову не пришло, он бы сейчас….

Мысленно сама на себя кричу. Если постоянно думать о Талере, как тогда его можно забыть? А забывать надо, поэтому, когда я ложусь спать, мысленно представляю себе ведро, полное белой краски, и большую малярную кисть.

Представляю Тимура, вот он стоит, скрестив на груди руки, и смотрит на меня, чуть прищурившись. Макаю кисть в ведро, не забываю промокнуть о краешек, и начинаю закрашивать.

Думаю, что малярный валик подошел бы больше, Тимур большой, и мазков понадобится много. И даже засыпая я вижу его прищуренный взгляд и скрещенные на груди руки — у меня пока не хватило духу закрасить его лицо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍