Укротить сердце (ЛП) - Хантер Ава

Я испытываю усталость. В ушах звучат далекие звуки аппаратов, а в груди я чувствую странное стеснение. Я чувствую себя так, словно меня сбил грузовик. Или очень, очень сильный удар кулаком.

Моргнув, я поворачиваю голову на подушке. При виде Чарли в моей груди разливается радость. Мой ковбой придвинул стул вплотную к моей кровати, его сапоги стоят на металлической подножке. Он укрыт слишком маленьким одеялом.

― Чарли. ― Хрипло шепчу я. Слова застревают в моем пересохшем горле, но каким-то образом он слышит меня и шевелится.

А затем вскакивает со стула так быстро, что сотрясает мою больничную койку.

― Руби, ― хрипло произносит он. Дикие и затравленные голубые глаза встречаются с моими, но он не подходит ко мне, чего мне бы очень хотелось.

Он стоит там, тяжело дыша, его грудь вздымается. Он не сводит с меня пристального взгляда, и в нем столько горя. Столько страха, боли и отчаяния, что я чувствую все это.

И я помню.

Все.

Пожар, Уинслоу, адреналин, боль, дождь, падающий с неба.

Мою маму.

Как я умирала с именем Чарли на губах.

Я умерла.

Я прижимаю дрожащую руку к груди. Сердцебиение нормальное.

Я выжила.

Я жива.

Я смотрю на Чарли. Его окружает печаль. Та самая печаль, которую я почувствовала на ранчо в самом начале. Он так не похож на того мужчину, которого я знаю сейчас, на задумчивого владельца ранчо, с которым я впервые встретилась в том баре. У него измученный взгляд, растрепанная борода, напряженные мышцы. Мой ковбой не в себе. Похоже, что он не спал несколько дней.

С трубками и проводами, обмотанными вокруг запястья, я протягиваю дрожащую руку, словно успокаивая медведя.

Он вздрагивает.

― Чарли? ― тихо, обеспокоенно говорю я. ― Иди сюда, ковбой.

Его глаза вспыхивают от моих слов, а затем его лицо искажается, отражая тысячу эмоций, которым я не могу дать названия. С диким ревом он бросается ко мне, возвышаясь над больничной койкой.

Он садится на край моей кровати, рядом с моими бедрами, и нежно прижимает меня к своему огромному телу. Его руки окружают меня, как дом, которым они всегда были.

― Ты вернулась ко мне, ― отчаянно бормочет он. Его глубокий, рокочущий голос звучит как рай для моих ушей. ― Руби. Слава Богу, слава Богу. Ты жива. ― Он целует меня в щеку, в шею, крепко прижимая к себе, словно мы связаны сердцами.

Облегчение в его глазах, его неистовые прикосновения разрушают мой контроль.

Я разражаюсь слезами.

― Да, ― шепчу я. Я плачу, прижимаясь к его теплой, твердой груди, обнимая его дрожащие плечи. Я благодарна ему за то, что он рядом, за то, что я жива.

Из уст Чарли вырывается всхлип.

― Я люблю тебя, ― отрывисто произносит он мне на ухо. ― Я чертовски люблю тебя, подсолнух.

С этими словами он целует меня. Нежно, медленно. Я наслаждаюсь ощущением его грубой бороды на своих губах. Он сжимает мое запястье, и мое сердце разрывается. Он не в порядке.

― Почувствуй, ― шепчу я ему в губы. ― Почувствуй меня. Я в порядке, ковбой. Я жива.

Его тело сотрясает дрожь.

― Руби, ― хрипит он, зарываясь лицом в мои волосы и цепляясь за них изо всех сил. Долгое время он не отпускает меня. Он держит меня, убеждаясь, что я здесь, жива и в его объятиях.

Когда мы наконец отстраняемся, Чарли осторожно опускает меня обратно на подушку. Кровать скрипит, когда он нажимает на пульт, чтобы привести ее в сидячее положение.

― Ты помнишь, что произошло? ― спрашивает он. Он не сводит с меня обеспокоенных глаз.

― Я умерла, ― шепчу я.

Его лицо искажается. Дыхание превращается в резкий выдох.

― Руби.

Мои глаза расширяются.

― Лошади…

― Все в порядке. ― Он сжимает мое запястье, его пальцы отслеживают мой пульс. ― Все они, малышка. Они в безопасности. Мы их всех спасли.

Я слабо улыбаюсь, испытывая облегчение.

― Супергерои.

Чарли целует мои руки.

― Они в безопасности благодаря тебе. Из-за того, что ты сделала.

― Как долго я здесь нахожусь? ― Я смотрю на кардиомонитор, который выдает ровный ритм.

― Девять дней.

Я ахаю.

Его кадык дергается.

― Я с ума сходил, пока ждал, когда ты очнешься.

А потом я снова задыхаюсь.

Потому что в этот момент я вижу их.

Цветы.

Повсюду.

Вазы и вазочки с яркими цветами, стеблями и трепещущими лепестками. Астры, гортензии, пионы. Все свободное пространство уставлено цветами. И самое прекрасное зрелище ― подсолнухи. Сюда привезли мои подсолнухи из домика Чарли.

Мое сердце словно парит в небесах от счастья.

― Чарли, ― вздыхаю я, мой голос дрожит. ― Ты сделал это?

― Я обещал, что теперь у тебя будут только подсолнечные дни, ― ворчит он, протягивая руку и касаясь моей щеки.

От его слов у меня перехватывает дыхание. Честный, грубоватый и искренний. Мой. Чистая радость захлестывает меня, и я тянусь к нему, но это движение заставляет меня вскрикнуть от боли.

― Осторожно, ― рычит он, тут же останавливая меня, положив любящие руки мне на плечи. ― Хватит, малышка. ― Он укладывает меня на мягкую подушку.

Я прижимаю руку, нащупывая повязку, и откидываю голову назад. Выдыхаю через боль.

― Больно.

Чарли сжимает челюсти. С затравленным взглядом он говорит:

― Я сломал тебе ребро.

Приходит осознание. Я замираю, забыв, как дышать. Мои глаза становятся огромными, как блюдца, когда я поднимаю на него взгляд.

― Ты спас меня, ― шепчу я.

Его глаза вспыхивают от моих слов, и он тяжело вздыхает.

― Ты меня спасла, подсолнух. Черт, я собирался последовать за тобой, если бы не смог вернуть тебя.

Я качаю головой, эта мысль слишком ужасна, чтобы даже думать о ней.

― Не говори так, Чарли.

― Это правда, ― хрипло отвечает он.

Я прикрываю рот рукой, не в силах вымолвить ни слова. Я ошеломлена тем, что он сделал. Как получилось, что этот человек никогда не отказывался от меня? Как он снова и снова завладевает моим сердцем, словно в первый раз? От нахлынувших эмоций на глаза наворачиваются слезы.

― Поцелуй меня, ковбой.

Он делает это, мягко, нежно. Его грубая рука скользит вверх и обхватывает мое горло. От его прикосновения мое сердцебиение учащается, а мониторы дико пищат.

Он перестает меня целовать и замирает.

― Все в порядке, Чарли. ― Шепчу я, касаясь губами его бороды. ― Еще раз. Поцелуй меня еще раз.

Он обхватывает мое лицо ладонями, не сводя с меня горящего взгляда. Его язык ласкает мой, и все внутри меня согревается от солнечного света, а его мозолистые пальцы нащупывают пульс на моей шее.

― Я люблю тебя, Руби, ― говорит он, отстраняясь. Затем он прижимает мою руку к своему сердцу, и его пронзительные голубые глаза смотрят в мои. ― С этого удара сердца и до последнего я твой.

Серьезность на его красивом лице заставляет меня снова и снова терять самообладание. Я всхлипываю и закрываю лицо руками. Чарли заключает меня в объятия.

Мы сидим в тишине. И эта тишина говорит обо всем. Я слышу это в гулком дыхании Чарли. Чувствую в его поцелуе. О наших страхах. Нашем прошлом. Нашем будущем.

Я снова начинаю плакать, но улыбаюсь сквозь слезы, потому что я знаю, что у нас есть, и я знаю, кто мы такие.

Нам повезло. У нас самые счастливые сердца на свете.

Глава 54

Руби

― Ты в порядке? ― спрашивает Чарли, помогая мне выбраться из своего грузовика.

― Я в порядке. ― Я одариваю его яркой улыбкой. ― Я готова.

Так готова.

Долгую секунду я стою на его гравийной дорожке, прижав руки к груди. От вида ранчо, его дома у меня на глаза наворачиваются слезы. Солнечный свет заливает пастбище, но воздух прохладнее, чем в июне, когда я только приехала сюда. Закрыв глаза, я вдыхаю. Я впитываю его. Я позволяю солнечному свету омыть мою кожу. После столь долгого пребывания в больнице даже просто стоять на своих ногах ― это рай.

Я чувствую себя заново рожденной.

Воскресшей.