Цена твоего прощения

Братья медленно переглядываются и просто срываются из-за стола. Кажется, они поняли причину неизвестно откуда взявшейся болезни ребёнка. А мне нужно его отвлечь. - Так, давай-ка на всякий случай, выпьем сейчас таблеточку, да? - Арлан кивает мне с серьезным лицом. - Извини, но сегодня ты без каши. Запеканку будешь?

Смотрю как маленький мужчина без уговоров и капризов, доверчиво берёт из моих рук таблетку от аллергии и выпивает, даже не поморщившись. К тому времени, как разъярённые братья врываются на кухню, мы уже успеваем, и покушать, и посуду помыть. Пока я вытираю тарелки и чашки, Арлан натирает полотенцем ложки и вилки. - С@ка! Мразина! - не сдерживается Амиран. - Папа! - возмущённо вскрикивает Арлан, роняя ложку в раковину и пытаясь закрыть мне уши ладошками. - Извини, сын! Кара, это ни в коем случае не о тебе! Побудете, сегодня дома, хорошо? - сложно было понять всё, что отражалось в глазах мужчины. - Конечно! Я что-то переволновалась, что кашу испортила. - Пытаюсь отвлечь Арлана от разглядывания отца. - Вот! Арлан, присмотришь за Карой? Хорошо? Мы по делам, а ты останешься за старшего мужчину в семье. - Стоя на табуретке, с серьезным видом кивающий отцу малыш, вызывает у меня столько нежности, что хочется просто обнять и защитить от всего.

 Поэтому я готова была сказать и что переживаю, и что волнуюсь, и даже что боюсь. Все занятия мы сегодня придумывали внутри дома, от греха подальше, я решила не испытывать судьбу лишний раз, и не выходить на улицу вообще. Мужчин не было дома весь день, и только поздно ночью я проснулась от бряканья на кухне. Спустившись, я застала обоих братьев за попытками собрать поесть. - А разбудить меня не судьба была? - я заранее приготовила им тарелки с ужином, предполагая, что вернуться они поздно и голодные, поэтому стол я накрыла в разы быстрее и тише, чем это получалось у обоих Тахмировых.

Вдруг меня обнял Амиран и крепко-крепко к себе прижал. Не успела я прийти в себя от удивления, потому что до этого момента Амиран старался прикасаться ко мне по минимуму и строго, когда это необходимо, когда почувствовала, что со спины меня обнял Тайгир. Я оказалась зажатой в объятьях обоих братьев. - Спасибо, Кара. За сына спасибо, за тепло, за уют, за то, что не отмахнулась от детского лепета! - со скрытой болью и с сильно ощутимой усталостью в голосе, говорил мне в волосы Амиран. - Сестрёнка, ты же сегодня его второй раз спасла! Всю семью, родная наша. Правда, родная. Срать я хотел, есть там у нас общая кровь или нет. Ты наша, Карина!

Столько было в его голосе, столько всего в этих объятьях, что я опять начала реветь. Увидев мои слезы, братья словно позабыли о своих проблемах и начали успокаивать меня, слишком часто в последнее время устраивавшую слезоразлив. Успокоилась я не сразу. А после того, как я пришла в себя, и мужчины наконец-то поели, я спросила, что сегодня целый день происходило. - Понимаешь, Кара, очень странная ситуация, как ты тогда в больнице и сказала. Куча нянек, бабла во врачей вбухано немерено, а ребёнок болен непонятно чем. И ведь эта дрянь ему действительно вредит, и всё сильнее, особенно в последнее время. - Амиран, сделал большой глоток чая. - Я уже боялся сына одного оставить, от себя отпустить. Каждый раз уезжая, думал, а что если я сейчас его вижу в последний раз? Знаешь... Когда мне позвонила Агирова и сказала, что сейчас привезёт к нам в бордель шлюху, обманувшую её сына, и не оценившую, что тот даже женился на ней, я хотел сказать, чтоб девала её куда хотела, я не собираюсь, как мой отец, за Агировыми грязь зачищать. Мне было всё равно, если честно. Но она, изливаясь желчью, обронила, что, мол, дрянь забеременела от неизвестно кого и собиралась выдать ублюдка за ребёнка от её сына, я подумал, что и так понятно, что история мутная. А тут ещё и девка беременная... Решил, заберу у старухи, посидит в клубе максимум недельку, и вывезу куда-нибудь в глушь. Пусть живёт, а я может, этим поступком сыну помогу, ведь не зря говорят, что за добро бог отвечает добром. Я и подумать не мог, что в тот момент, своим согласием или отказом, решаю судьбу не только своего сына, но и брата, и свою. - Я не понимаю... - Сейчас поймёшь, Кара. В тот вечер ты спасла Арлана, тут и спорить без толку, всё очевидно. Да и он заметно к тебе тянулся, словно знал всю жизнь. Потом был тот разговор в больнице, во время очередного обострения непонятной болезни у сына, когда ты согласилась принять его под свою опеку и заботиться о моем сыне. Помнишь? - Амиран смотрел мне в глаза, как будто хотел, чтобы я могла видеть все его эмоции. - Арлану стало лучше, и сразу он попросился остаться с тобой. С того момента, он контактовал только с тобой, мной и Тайгиром. Постоянно был у тебя на глазах, никто другой к нему не подходил. Мало этого, ты оказалось ещё и на кухне прекрасно управляешься, и необходимость приносить сюда еду для тебя и Арлана исчезла. Да что там, мы сами перестали есть в большом доме и уже скоро совсем бы переселились сюда. Сын часто капризничал и отказывался есть со словами, что еда горькая. И услышав сегодня те же слова, я разозлился на него, не захотел разбираться, никто не подумал даже услышать ребенка. Я, как обычно, криком решил заставить сына прекратить капризничать и всё съесть. Я не раз это делал. И этим сам убивал своего сына, помогал его убийцам. Понимаешь? - Амиран, что ты говоришь? Ты же любишь сына, это видно! - возмутилась я. - Люблю. Но и мои слова, правда. Когда ты разложила нам, двум идиотам, про то, что каша вдруг начала горчить, хотя все продукты хорошие, и ты её пробовала во время приготовления, первая мысль, что пришла в голову, что что-то туда подсыпали. И раз до сегодняшнего утра всё было нормально, значит, что-то изменилось именно сегодня. Когда ты сказала, что сегодня неожиданно в гости пришла Инга, мы побежали в дом. И вовремя. Ещё бы минут десять, и она бы уехала. У неё оказывается и путевка на отдых, на острова была. Мы её хорошо тряханули, говно полилось, только успевай отчерпывать. Она уже очень давно подсыпала сыну в еду препарат, который ей давал наш брат Расим. - Что? Но ведь Арлан его родной племянник! - в чудовищность этого поступка было сложно поверить. - Кара, ты ведь поняла, что Расим из тех, кто живёт под кайфом? - задал вопрос Тайгир. - Подозревала, да и твои слова тогда о его состоянии косвенно подтверждали эту мысль. - Честно ответила я. - Из старших детей отца, он был самым трусливым, но и самым изворотливым. Отец ему власти не давал, да ему и не светило ничего. Отец его больше терпел, признавал через силу. - Продолжал Амиран. - А ему хотелось. Власти, денег, ощутить собственную значимость! Когда мы приехали сегодня в его берлогу... Он уже подыхал от передоза. Поэтому говорил много, без всякого давления. Он гордился собой. Тем, что его оценили, а вот отца убрали. И всех, как он сказал, выродков нашего отца. Он знал. Понимаешь? Знал о том взрыве. Именно он помог провести особую смесь на территорию поселка, именно он прикрывал грузчиков, что закатывали эти бочки в подвалы домов. Именно он провёл под видом сантехников тех, кто за полдня до приезда всех на место, установили взрывные устройства. И потом... Он долго и методично убирал тех, кто стоял между ним и безграничной властью. У этого шакальего выродка руки по плечи в братской крови. Он помогал убийце отца. Жаль сдох с@ка!