Your Personal Boggart - Заставь меня жить

Мне становится не по себе. Игнорируя вопросительные взгляды друзей, пытаюсь вспомнить, где Карта. Последний раз она точно была при мне в день, когда я отправился в Годрикову Впадину. Нападение Волдеморта, три дня в Больничном крыле - и карта исчезла, а я совсем забыл про неё!

- Я не знаю, где она. Кто-нибудь из вас забрал её себе, пока я был без сознания?

Друзья переглядываются и отрицательно качают головами.

- Нас не пускали к тебе, Гарри, поэтому мы ничего не смогли бы забрать, - вздыхает Невилл, а я разочарованно кусаю губы.

Карта Мародёров. Подарок Сириуса.

- Тогда как мы это сделаем? - Рон откровенно недоумевает, а Гермиона с таким хорошо знакомым выражением лица «Я всё знаю, а вы нет», проводит ладонью по обложке учебника, загадочно улыбается и произносит одну-единственную фразу:

- Положитесь на меня.

Какая-то часть моего сознания смутно подозревает, что я получу по первое число от Снейпа за то, что решился на подобное безумие, но информация о Волдеморте сейчас важна и необходима, как никогда.

* * *

Проходит неделя, до Хэллоуина остаётся ровно столько же. Наш план «побега» практически готов. «Практически» - потому, что большая его часть опирается на волю случая и имеет жуткие прорехи. Ладно, что кривить душой, он совсем не готов, а это, в свою очередь, совсем не устраивает Гермиону.

Хотя, её сообразительность - это вообще нечто. В тот же вечер, когда мы решаем выбраться в Лондон, подруга приступает к мозговому штурму, взявшему своё начало, конечно же, в библиотеке. Спустя двадцать минут Гермиона додумывается до оборотного зелья, но тут же отбрасывает данный вариант: на тот момент на всё про всё у нас было две недели, а на приготовление нужен целый месяц. Ещё через полчаса она вычитывает в толстенной энциклопедии про очередное зелье, при приёме которого появляются все симптомы лже-аллергии, выражающиеся в покраснении кожи и высыпании. Только и здесь нашлась загвоздка в лице противоядия: оно жутко сложное и содержит ингредиенты, которые нам и не снились.

Вариант с ложным заболеванием в канун прибытия гостей из Франции, попаданием в Больничное крыло, принятием противоядия и аппарацией в Лондон - самый приемлемый, только как это всё сделать…

Выход находится именно за неделю до Хэллоуина. В субботу после обеда мы с друзьями отправляемся в холл, чтобы посмотреть расписание. В это время здесь вряд ли можно найти свободный квадратный метр, тут и там снуют неугомонные ученики, то и дело хлопают входные двери, ведущие во двор, а на парадную лестницу лучше вообще не соваться. Всё же нам удаётся обойти группку первокурсников, записывающих изменившееся расписание в волшебные блокноты, и остановиться практически возле самой доски.

Пока Рон мечтательно разглядывает огромные песочные часы с красными рубинами, сравнивая их количество с числом зелёных изумрудов, я пробегаюсь взглядом по расписанию в поисках занятий по травологии, которые должны были перенести с понедельника на вторник. Гермиона тихо охает - какой-то первокурсник нечаянно наступает ей на ногу - и, подвинувшись почти вплотную ко мне, говорит так тихо, чтобы её мог услышать только я один:

- Я не перестаю размышлять над тем, какое выбрать зелье. Их просто бесчисленное количество и достигаемые результаты поражают воображение, но для всех предусмотрено безумно сложное противоядие. Боюсь, я могу не так его приготовить, и плакал наш план…

- А ведь это - единственная возможность выбраться в Лондон, - вздыхаю, стараясь как можно незаметнее озираться по сторонам, чтобы убедиться, что нас не подслушивают.

Гул множества голосов перекрывает ответную реплику Гермионы: в другом конце коридора появляется команда Пуффендуя по квиддичу, сегодня выигравшая у Рейвенкло. Мы провожаем взглядами ликующих победителей, в то время как к нам подходит Рон, произнося с едва заметным волнением в голосе:

- Хорошо им, у них уже всё позади. Нам же ещё только предстоит встретиться со Слизерином в ноябре.

- Не забывай, Пуффендую придётся играть с теми, кто выиграет в ноябре, - замечает Гермиона, беря меня под руку, и вновь переходит почти на шёпот. - Так вот, Рональд Уизли, пока ты глазел на песочные часы, мы с Гарри рассуждали о нашем плане.

- Да ладно тебе, что я там не слышал? Всё равно он уже неделю не сдвигается с мёртвой точки, - фыркает друг, не обращая внимания на колкий взгляд девушки.

- Найти бы более лёгкий способ сделать всё это… - тихо выдыхаю, скользя безразличным взглядом по мелькающим лицам учеников, пока мне на глаза не попадаются Фрэд с Джорджем.

Завидев нас, близнецы радостно вскидывают руки и, съехав по перилам лестницы, подбегают к нашей троице, стараясь перекричать друг друга. Гермиона отпускает меня, морща нос, и просит ребят говорить по очереди.

- Мы придумали новые пастилки! Блевательные батончики в прошлом, новинка этого сезона: чесоточная пастила! - хором, вторя друг другу, выдают братья, и только после этого демонстрируют нам квадратные пастилки аппетитного малинового цвета. - Отличный повод, чтобы отпроситься с урока!

- Ага, и расчесать себе всю кожу до кости? - недоумевает Рон, с подозрением разглядывая «лакомство», а Гермиона странно застывает на месте, задумчиво водя кончиком пальца по нижней губе.

Близнецы смотрят на младшего брата, как на сумасшедшего, а потом Фрэд достаёт из кармана брюк другую, почти такую же пастилку, только посередине её проходит ярко-зелёная полоса.

- Стоит тебе съесть вот эту конфетку, то чесотки как не бывало! И не единой раны или покраснения! Как новенький!

Не успеваю я изумиться изобретательности братьев, как вдруг Гермиона с выражением невероятного озарения на лице спрашивает, действительно ли эти пастилки действуют.

Мы с Роном ошарашено оборачиваемся на подругу, потому как это первый случай, когда она интересуется изобретениями Фрэда и Джорджа.

- Несомненно! Только что проверяли! - в один голос выдают братья, а Гермиона расплывается в лучезарной улыбке.

Радостно хлопнув в ладоши, она буквально вцепляется в наши с Роном руки, с азартом щебеча:

- Мальчики, я придумала! Не надо варить никакое зелье, мы возьмём у Фрэда с Джорджем эти пастилки и таким образом попадём в Больничное крыло, а потом…

Что там «потом», я уже не слышу, потому что Рон подхватывает Гермиону под руки, кружа её по более-менее освободившемуся холлу и целуя в обе щёки, а та смеётся, мгновенно краснея. Братья хохочут, выкрикивая что-то своему брату, который не обращает на них ни малейшего внимания, а я с искренней улыбкой смотрю на друзей, ощущая, как в груди разливается тёплое чувство - непривычное, почти забытое, но такое родное и необходимое. Чувство это не полное, не цельное, потому что два его кусочка навсегда остались в Годриковой Впадине на кладбище, а ещё один носит при себе мой незаменимый профессор. И если я с бесконечным, но таким безнадёжным желанием хочу вернуть, возродить те два кусочка, то я вовсе не против того, чтобы третий хранился у Снейпа, пусть он даже и не догадывается об этом.