Генри Саттон - Эксгибиционистка. Любовь при свидетелях

— А где это — «Элмере»?

— В «Эль Морокко».

— Понятно. Я там ни разу не была.

— Ты ничего не потеряла.

Они подошли к зданию, где располагалась контора Джеггерса. Он вышел на проезжую часть, свистнул проезжающему мимо такси, посадил Мерри в машину и, придержав дверь, пожелал ей приятно провести время.

— Спасибо, — сказала она, подавив смех.

— Ну, будь молодцом, — сказал он и захлопнул дверцу.

Около десяти снизу позвонил привратник и известил Мерри, что ее спрашивает некий мистер Уотерс. Она сказала, что ждет его и попросила проводить к ней. Потом она побежала в ванную, посмотрелась в зеркало, поправила прическу и, найдя себя очень хорошенькой, вернулась в гостиную, где села и стала ждать Уотерса. В дверь позвонили.

— Привет, — сказал он заспанным голосом, когда она открыла.

— Привет, — ответила она. — Входите.

— Спасибо, — сказал он, бросил пальто на кресло и огляделся. Потом подошел к книжным полкам и проглядел корешки книг.

— Почти все книги я сдала на хранение, — поспешила сообщить она.

— Ну, разумеется, — хмыкнул он.

— Что вы хотите этим сказать?

— Ничего. Я не сомневаюсь, что они там и находятся.

— Я что-то сомневаюсь, что вы не сомневаетесь. И кроме того, что за манера — прийти первый раз в дом и рассматривать книжные полки. Это же все равно, что прийти к кому-то в гости и первым делом пойти заглянуть в аптечку.

— Это то, что вы обычно делаете?

— Слушайте, мистер Уотерс, мне очень жаль, что вам не по душе сегодняшний вечер. Но уж коль скоро нам приходится это делать, не лучше ли притвориться, что нам очень весело?

— Давайте! Вы же актриса.

— А вы ехидный человек.

— Да.

— Хотите чего-нибудь выпить?

— Нам предстоит сегодня пить весь вечер.

— А вы весьма любезны, не так ли?

— Ну, так кто же из нас двоих ехидный? — спросил он. — Да, я весьма любезен. Нам сегодня будет что выпить и все бесплатно. Вы — девушка, которая мечтает стать актрисой. Я понятия не имею, финансирует вас отец или нет. Если нет, то бутылка спиртного вам куда дороже, чем мне.

— Простите, — сказала она. — Беру свои слова обратно.

— Вы бы лучше сняли все суперобложки со своих книг. Они придают книгам нарочито роскошный вид.

— Но ведь так книги лучше сохраняются, разве нет?

— Да что у вас тут такого, что необходимо сохранить? Первые издания? Библиографические раритеты? Уж если вы хотите сохранить книги в целости, держите их в ящиках.

— Пожалуй, вы правы.

— Конечно, прав. Вы наденете пальто? Давайте прекратим этот разговор.

Почему-то затеянная им дискуссия о суперобложках и неожиданная заботливость, с какой он спросил у нес про пальто — хотя при этом ни один мускул не дрогнул у него на лице, — поразили ее: он словно пытался ее успокоить перед предстоящим вечером. Но сам оставался печальным. Да, ну и колючка же этот тип. Ему, должно быть, ужасно неловко бывает на людях — с его изъяном.

Уотерс взял у нее пальто и помог ей одеться, потом распахнул перед ней дверь. Что за непредсказуемый мужчина, думала она. Резкий, даже грубый, но все же по-своему довольно галантный.

Пока они спускались в лифте, он достал из кармана список, который дал ему мистер Карр, пробежал его глазами, тяжело вздохнул и сунул обратно.

— Совсем невмоготу? — спросила она.

— Да нет, я думал, будет хуже.

Сначала они пошли в клуб «Сторк». Их провели в дальний зал, куда к ним пришел хозяин с флаконом духов «Сортилеж» для Мерри и бутылкой шампанского. Он поболтал с ними минуту-другую, а потом ушел встречать других гостей.

— Как мило с его стороны, — заметила Мерри.

— Ну конечно! Чуть попозже зайдет Уинчилл и спросит у него, были ли мы здесь. Заметка уже набрана. Ему просто нужно будет проверить.

— А духи…

— Хозяин продает эти духи. То есть, он является дистрибютором этих духов в Америке. Так что это просто реклама. Все, что сегодня будет с нами происходить, будет происходить понарошку.

— Со мной такое впервые.

— Ну и чудесно!

Он осушил свой бокал.

— О чем ваша новая пьеса? — спросила Мерри.

— Какая новая пьеса?

— Ну как же, разве вы не написали новую пьесу?

— Написал. Только это не моя пьеса и она не новая. Ее написал Мольнар, а я лишь чуточку ее переработал.

— А! — сказала она.

— Мне нравятся молодые особы, знающие, когда нужно замолчать, — сказал он. — Пожалуйста, еще бокал вина!

Они сидели, пили шампанское, слушали музыку. Но не разговаривали. Ведь они зашли сюда, только выполняя просьбу Карра. Через некоторое время Уотерс взглянул на часы и объявил:

— Ну, теперь двинемся в «Сент-Чарльз плейс». На «Идите» не ходите, и не берите двести долларов.

— А, это «Монополия». Я в нее играла!

— О, вы, значит, кое-что повидали в жизни!

— Еще бы!

Он оставил чаевые официанту, и они отправились в «Метрополь» послушать Коузи Коула, а потом в «Харвин», и наконец в «Эль Морокко». Их посадили за овальный столик и официант принес им шампанского.

— Вы голодны? Может, хотите бутерброд с бифштексом или еще что-нибудь? — спросил Уотерс.

— Только вместе с вами.

— Хорошо. Принесите два, — сказал он официанту. — Ну и заведение! Вон там, за танцевальным кругом — «Сибирь». А там — «Майами». В этом зале есть только восемь приличных столов. Вон там четыре и четыре — здесь. Банкетные столы. А все те столы в центре для новичков и фраеров, которые слишком щедро дают на чай.

— Зачем люди приходят сюда?

— Чтобы увидеть знаменитостей, моя милая. Чтобы увидеть больших великолепных людей. Таких, как мы.

Официант принес бутерброды с бифштексом. Мерри умирала от голода и была благодарна Джиму Уотерсу за то, что тот догадался заказать поесть. Они приступили к трапезе. Вошли Билли Роуз и Дорис Лили и сели за лучший стол. Мерри услышала, как он заказал два кофе. Джим объяснил, что Билли Роуз приходит сюда каждую ночь, часа в три, выпивает чашку кофе и уходит.

— Идиотский образ жизни, не правда ли?

Она согласилась.

— Но смотрите, никому не говорите.

Она собралась было поинтересоваться, кому бы она могла что-нибудь об этом сказать, как вдруг к их столу подошел низенький господин с узким костистым лицом. Это был Леонард Лайонс. Джим представил их друг другу. Они поговорили о новой пьесе Джима, Он ни словом не обмолвился о Мольнаре, сказав лишь, что «Каждый старается сделать то, на что он способен». Лайонс пожелал ему успеха и пошел к Билли Роузу.

— Ну и слава Богу. Теперь можно уходить. Давайте только доедим бутерброды.