Джуд - Драко Малфой и Солнечный путь

ужаса на его лице, прежде чем заговорить:

- Что это с твоим лицом, Северус?

- Ты… - выдохнул Снейпа. - Ты…

Впервые за многие годы профессор потерял дар речи.

- Я надеялась, ты будешь рад, - она надула губы, что совершенно не шло ее надменному холодному лицу. -

У девочки появилась настоящая семья - разве это не хорошо?

- Пошла вон… - прошипел Снейп.

- Я бы сказала, что вряд ли ты вправе здесь распоряжаться, - она вскинула голову, отбрасывая волосы за

спину. - Но так уж и быть, я уступлю тебе… в твоем горе. Счастливого Рождества, Северус.

Еще один ехидный смешок - и мисс Паркер исчезла за дверью.

Снейп прислонился спиной к стене. В горле и в груди что-то сдавило, и мучительно заболела голова. Он

не мог вспомнить, что означают эти симптомы.

* * *

Хогвартс, 15 февраля 1998 года, утро

Сольвейг не было в ее спальне, не было в Большом Зале, и в туалете Плаксы Миртл ее тоже не было.

Впрочем, в туалет Гермиона заглянула машинально - теперь его вряд ли можно было использовать как базу

для изготовления запрещенных зелий или место тайных свиданий (неужели она назвали их встречи с

Сольвейг свиданиями?) В отсутствие "законной хозяйки" туалет отремонтировали, помыли, и теперь он стал

обычным туалетом, ничем не отличающимся от всех прочих "дамских комнат" Хогвартса. Правда, ходили туда

пока редко - должно быть, сказывалась привычка.

Миртл до сих пор пребывала в больничном крыле. Ей отвели специальный отсек, где бесчувственное

привидение висело в воздухе, удерживаемое на месте заклинаниями. Мадам Помфри по нескольку раз в

неделю связывалась через кружаную сеть с Центральной Колдотравной лабораторией, пытаясь выпросить

рассаду мандрагор, но, поскольку это были растения редкие и опасные, ей упорно отказывали. Мало кого

беспокоило впавшее в кому привидение.

Зажав под мышкой книгу, которую она собиралась показать Сольвейг, Гермиона спустилась в холл и вышла

во двор замка. Февраль изо всех сил притворялся мартом - в воздухе пахло сыростью, плакали сосульки на

ветвях деревьев, в разрывах тяжелых свинцово-серых туч мелькало иногда по-весеннему сияющее солнце и

яркое синее небо. И все-таки это был февраль, и ветер, налетавший порывами, был пронизывающе холодным,

и земля была еще белой, а озеро все так же затянуто серой коркой льда.

Гермиона прошла вдоль озера мимо того места, где осенью встретила дракона. После она видела огромное

медно-красное создание еще пару раз, и только издали; со временем ей начало казаться, что полет ей

приснился. Впрочем, она спросила Чарли о гигантском драконе, и он не покрутил пальцем у виска, а

объяснил, что это - вожак.

- Мы называем их Древние или Говорящие, - объяснил он.

- То есть, они умеют говорить? - спросила Гермиона.

- Наверное, да, - пожал плечами Чарли. - Я лично не слышал. Но, возможно, они разговаривают не со

всеми.

- А почему его не часто видно? - поинтересовалась Гермиона. - Он же такой большой…

- Он улетает, - ответил Чарли. - Его трудно прокормить, так что он охотится сам по себе.

- Улетает? - удивилась Гермиона. - Подожди, но ведь на замок наложены чары! Дамблдор поставил в этом

году защитную стену, и никто не может покинуть замок, только на выходных открывается проход.

- Так это же Древний, - объяснил Чарли. - Человеческая магия на них не действует. С ними мы можем

только договориться или убить, но заставить…

- А вам ничего не будет за это от Министерства? - обеспокоилась Гермиона. - Ведь если магглы увидят

дракона…

- Наверное, будет, - вздохнул Чарли. - Департамент контроля не одобряет наших отношений с Древними.

Они считают, что всех Древних надо уничтожить, потому что их невозможно контролировать. Но мы еще

повоюем… - и глаза его недобро сверкнули.

Гермиона шла к Запретному лесу - его опушка была еще одним местом, где можно было найти Сольвейг.

Кажется, слизеринка вообще ничего не боялась - во всяком случае, тварей из Запретного леса уж точно.

- Может, это потому, что я с ними еще не сталкивалась? - предположила она, лениво улыбаясь, когда

зашел разговор о страхах.

- А с лягушками ты сталкивалась, и потому их боишься? - рассмеялась Гермиона, за что получила по

голове думкой. Про лягушек ей, конечно, сказала не Сольвейг - Гермиона узнала об этом от Малфоя. Во

время занятий по Арифмантике, на которых они по-прежнему работали в паре, она и Драко закончили работу

раньше всех, когда до конца урока осталось еще прилично времени, и завели тихую беседу. Начал

разговор, как ни странно, Драко, но пока они говорили, Гермиона перестала удивляться неожиданному

дружелюбию Малфоя к "грязнокровке". Похоже, что слизеринцу было совершенно не с кем поговорить - не

рассказать о своих бедах и печалях, а просто поболтать. Ей еще не доводилось слышать, чтобы Малфой так

много говорил. Глядя на него, слушая его, она вдруг увидела перед собой совершенно незнакомого

человека, который не имел ничего общего с надменным гордецом, что оскорблял ее столько лет. Он стал

каким-то… смиренным, словно из него выжали все то, что делало его Драко Малфоем. Он стал просящим -

просящим внимания, человеческого слова, нормального взгляда, - он походил на больного, которому

сообщили, что через две недели он умрет, но который никак не может понять, что означает эта новость. И

Гермионе стало жаль - нет, не его, ей стало жаль прежнего Малфоя, стало жаль человека, которого больше

нет. Каким бы он ни был, он был живым, полным сока, а не этой тенью, блеклой, как свет лампы солнечным

днем.

Так вот, Малфой рассказал ей, что на первом их занятии с профессором Люпином на третьем курсе, когда

они, как и гриффиндорцы, сражались с боггартом, тот при виде Сольвейг рассыпался по полу лавиной

серо-зеленых пупырчатых жаб. И высокомерная Паркер, закрыв лицо руками, завизжала так, будто ее

резали. Пришлось профессору Люпину придти к ней на помощь.

- А твой боггарт как выглядел? - спросила Гермиона. Она не имела в виду ничего дурного, она всего лишь

поддерживала беседу, но Драко вдруг весь побелел, словно ему стало дурно.

- А я сбежал, - ответил он. - Сбежал еще до того, как боггарт ко мне подошел.

- Сбежал? - удивилась Гермиона. - Почему?

Драко помедлил, прежде чем ответить. Но потом все-таки заговорил:

- Я сталкивался с боггартом… раньше. У нас жил один в старом платяном шкафу - там хранились старинные

мантии наших предков. Мама объяснила мне, что это такое, и даже показала заклинание - на первом курсе,

когда я приехал на рождественские каникулы. И я решил с ним сразиться - мне было любопытно. Я думал,