Генри Саттон - Эксгибиционистка. Любовь при свидетелях

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

— Значит, ты хочешь стать звездой?

— Как-как?

Джеггерс сидел за столом, откинувшись на спинку огромного кожаного кресла. Он рассмеялся, но вдруг стал серьезным, да так резко, что Мерри даже удивилась. Он подался вперед, взглянул на нее и спросил, почему она хочет стать актрисой.

— Так все же — почему?

— Потому что… потому что я могу. Мне кажется, я смогу, с именем отца и вашей помощью и с каким-никаким талантом, который, мне кажется, у меня есть…

— Я спрашиваю о другом. Я знаю, что ты сможешь. Потому что если ты этим займешься, я буду помогать тебе. Сначала, во всяком случае. Мне ведь известны всякие маленькие хитрости. Но я спрашиваю, так ли уж тебе это нужно. Зачем ты хочешь стать актрисой?

— Я просто хочу. Сама не знаю, почему.

— Ладно, подумай вот о чем. Ты же знаешь, что это за жизнь. Мерзкая жизнь, по большей части — отвратительная. Я бы мог это и не говорить — ты сама знаешь.

— Тогда зачем говорите?

— Потому что ты мне нравишься, — ответил Джеггерс. — Потому что ты мой гость, ты почти как член семьи, потому что… Послушай, если бы у меня была дочь, я бы отсоветовал ей. И если бы отец мог тебя отговорить, он поступил бы так же. И если хочешь знать, я отговариваю тебя ради него. Считай, что я говорю от его имени. Но еще я говорю и от своего имени. Тебе же не нужны деньги. Тебе не надо пробиваться наверх, выбиваться в люди из трущоб. Ты не глупа. Мне наплевать на то, что с тобой произошло в Скидморе. Ты же совсем не дура. Ты можешь добиться в жизни всего, чего захочешь. И поэтому я в последний раз спрашиваю — и прошу тебя задать себе этот вопрос: зачем тебе это? И надо ли тебе это? Если у тебя нет никакой серьезной необходимости, тогда лучше выбрось это из головы.

— Вы, значит, не будете моим агентом? — спросила Мерри.

Эта мысль до сих пор не приходила ей в голову. Но вдруг вся ее уверенность улетучилась — и она со страхом ощутила, что вот она совсем одна в офисе Сэмюэля Джеггерса. Не старого друга Сэма Джеггерса, которого она сто лет знает. Нет, перед ней сейчас сидел другой Джеггерс, о котором наслышаны все начинающие актриски, но на встречу с которым они могли надеяться не больше, чем на знакомство с Махараджей из Джайпура или с принцем Монако. Всемогущий Джеггерс был из тех немногих, кто умел убеждать, настаивать, уговаривать, заключать выгодные контракты, в общем, всячески терроризировать боссов шоу-бизнеса.

Если он отказывается, неважно по какой причине, помочь ей начать карьеру актрисы — что же ей тогда делать? С чего ей начать? Она почувствовала, что от волнения вспотела, но нет — она не доставит ему удовольствия заметить, как она волнуется.

Джеггерс долго молчал, раздумывая над ее вопросом. Он поднял очки на лоб, протер глаза большими пальцами, вернул очки на место.

— Ладно, — сказал он, — я помогу тебе. Но знаешь, почему?

— Нет. Почему? — ее голос прозвучал слабо, жалобнее, чем ей хотелось бы.

— Не потому, что ты мне нравишься. Если бы я тебя любил и имел бы на то право, я бы посадил тебя под замок и запретил бы даже близко подходить к сцене или кинокамере. Но у меня нет этого права, и я люблю тебя, но все-таки не настолько, чтобы швырять из-за тебя деньги на ветер. Поэтому, думаю, лучше, если мы все будем делать правильно. Я не хочу, чтобы ты оказалась просто очередной дочкой известного киноактера — как уже бывало в нашем бизнесе не раз. Так ты появишься в двух-трех кинокомедиях и осядешь где-нибудь в Риме, где будешь сниматься в дурацких исторических фильмах или фильмах ужасов. Тебе это совершенно не нужно. И мне тоже. И твоему отцу не нужно. Вначале мы будем очень широко пользоваться его именем. Но я смогу застраховать его от ненужных сплетен, делая правильный выбор, если буду уверен, что и ты делаешь правильный выбор: не поступаешь опрометчиво, не приносишь неприятностей ни себе, ни ему, ни мне.

— Понимаю, — сказала она.

— Правда? Я никогда с тобой раньше не разговаривал об этих вещах. До сих пор мы были только друзьями. Но теперь мы не друзья. Вообще друзей нет — ни меня, никого. Это не очень-то приятный бизнес. Когда вокруг тебя болтаются миллионы долларов, как дерьмо в проруби, никто никому не друг. Вот мой тебе дружеский совет — первый и последний. Запомни: друзей у тебя нет и не будет. Ты попадаешь в огромную стаю акул.

— Да, сэр, — сказала она. Она была в ужасе и в восторге. Его прямота испугала ее, но, с другой стороны, она утешалась мыслью, что теперь этот человек использует все свое могучее влияние, чтобы помочь ей.

Джеггерс достал из кожаной папки, лежавшей у него на столе, листок бумаги. Она увидела в верхнем углу простую, но крупную монограмму С. Д. Он составил список вещей, которые она должна сделать, перечисляя их вслух:

— Прежде всего найди себе квартиру. На восточной стороне в районе Пятидесятых или Шестидесятых улиц. Ни в коем случае не в районе Семидесятых. Нечего проводить всю жизнь в такси. Пойди к Джин Кашинг. У нее сдается полно квартир. Когда найдешь квартиру, сообщи мне адрес. Я расскажу тебе, как пользоваться телефонами.

— Телефонами? — переспросила она.

— Да. У тебя будет два номера. Один для телефонного справочника, но отвечать на звонки тебе не придется. На этом номере у тебя будет секретарь. Другой номер в книге значиться не будет.

— Но зачем мне… — начала она.

— Затем, чтобы оградить себя от маньяков, которые могут звонить тебе посреди ночи и сообщать, что хотят потрахаться с тобой. Ясно?

— Да, — ответила она. С ума можно сойти! Кто бы мог подумать об этом! И она почувствовала себя дурой — как это ей сразу не пришла в голову такая простая мысль!

— Пока не найдешь квартиру, живи в… Вообще-то, если хочешь, можешь оставаться у нас. Или в гостинице — на твой выбор.

И полагаю, тебе надо ходить в школу.

— Прошу прощения?

— В школу актерского мастерства. Я постараюсь тебя устроить в театральную студию.

Он передал ей листок бумаги и спросил, есть ли у нее вопросы.

— Мне сразу отправляться к Джин Кашинг?

— Это было бы неплохо. Ты обедала?

— Нет, — ответила она.

— Тогда иди поешь. Сходи купи себе гамбургер где-нибудь. Зайди в какую-нибудь кафешку. Или съешь хот-дог в соседней бакалейной лавке. Месяца через два тебе уже не придется бывать в таких заведениях.

Он откинулся на спинку кресла и впервые улыбнулся.

— Спасибо, — сказала она.

— Я еще ничего не сделал, — ответил он.

Мерри встала и собралась уходить. Она еще не двинулась с места, как он уже звонил своему секретарю.

Интересно было наблюдать за Джеггерсом во время работы. Она никогда раньше не была у него в кабинете, не видела, как он говорит по телефону, диктует письма или, погруженный в раздумья, качается в огромном кресле. Сегодня, с самого раннего утра, она все делала под его диктовку. Она была словно карта в покерной колоде, которую он разыгрывал. Или, точнее сказать, она была всей его колодой. Ее имя было козырным тузом. Ее внешность — дамой.