Хэлло, дорогая (СИ) - Sascha_Forever_21 / Hellmeister

Он носил прямые голубые джинсы, солидные кожаные ботинки и полупрозрачные очки цвета жжёного сахара. Он был таким загорелым — но по-рабочему, с примесью багрянца, особенно на щеках и ушах — что казался почти в цвет куртки. И только светлые до белизны волосы, плотно облегающие правильной формы череп, были стрижены очень плотным, густым боксом{?}[Вид очень короткой стрижки длиной 3-4 см]. В свете солнца они малость торчали самыми кончиками, как ежиные колючки. Казалось, голова его светится, точно ангельский нимб.

В тот момент, как Конни увидела его, и то, как он двигался — лениво и медленно, и каким был каждый его жест — точным и акульи-плавным, и в тот момент, как он поднял взгляд — она поняла: ничто в этой жизни больше не будет прежним.

Никогда.

Никому из девушек за столиком у красных диванов, было неясно, почему он идёт к ним.

У Конни мелькнула быстрая, как щелчок, мысль: но не может он быть им?

Он сначала посмотрел только на Стейси. Потом мельком окинул Оливию равнодушным взглядом из-под очков. Конни сжала плечи, когда он подошёл к её подругам и, сунув руки в карманы расстёгнутой куртки — под ней блеснула металлическая пряжка ремня — сказал, пристально глядя на Стейси-Энн:

— Прости, Констанс, немного задержался. Заправлялся в дороге, но всё привёз. — У него был тот самый манерный, холёный голос, как по телефону, не вязавшийся с обликом полубога. Полубог из Джорджии, ну надо же!

— Я не Констанс, мистер, — вежливо улыбнулась Стейси.

Он застыл. Непонимающе смерил её глазами. Как это — не Констанс? Задержался на её светлых волосах. У неё и глаза были голубыми. Он был уверен, что…

— Констанс — это я.

Он обернулся на голос и сразу всё понял, даже не взглянув. А когда она появилась перед ним — маленькая, по грудь ему макушкой, с глазами светло-зелёными, словно листва, подсвеченная солнцем; со вздёрнутым веснушчатым носом; с густыми широкими бровями вразлёт и большим пухлогубым ртом — то солнце бликом прошлось по каштановым волосам, разбудив в них охристую и тыквенную рыжину. Она была тонкая, как веточка, скуластая и вся — трогательно небольшая. Хэл спал с лица и побледнел.

— Так, стало быть, — сказал он покойницки холодно, — я твой дядя…

Констанс задрала подбородок. В глазах у неё щипало, в носу потеплело. Она чувствовала, как колет губы и пальцы, и пробормотала:

— Очень приятно.

Но она солгала, конечно же. Между ними повисла тишина, и оба молчали, разглядывая друг друга.

Ей не было приятно.

Она сглотнула и увидела, что он немного развёл в сторону руки и собирался её дружески приобнять. Констанс подалась вперёд. Так делали все родственники, когда встречались. Это такой привычный жест, что она даже не заметила бы его — обычно.

Хэл положил большие ладони ей на предплечья и притянул к себе. Он смотрел куда-то мимо, вскользь, и глаза под очками были неподвижны, а взгляд — непроницаем. Он наклонился к ней и холодно коснулся щеки своей щекой, и совсем невесомо отпечатал на скуле поцелуй.

У Констанс по позвоночнику пропустили разряд тока. Она поцеловала воздух у гладко выбритой щеки, не решившись коснуться кожи. Но от неё пахло лосьоном, а от его губ — горьким чаем.

Констанс казалось, она теперь благословлена и проклята разом. Не то Богом. Не то Дьяволом.

— Так вы двое раньше не были никогда знакомы? — бодро спросила Стейси откуда-то из другой вселенной.

Констанс и Хэл повернулись к ней. Конни была растеряна. Хэл покачал головой.

— Нет, — сказал он и сунул руки в карманы куртки. — Но моя мама и её бабушка были родными сёстрами.

— Как интересно, — тоном, каким зачитывают задачу по математике, сказала Стейси.

— Вот это встреча, — подхватила Оливия.

— Да уж. — Констанс подошла к столу и замешкалась. — Хочешь присесть с нами?..

— Ненадолго, — сказал Хэл. — Я здесь проездом.

— О, ясно.

Судьба ограждала Конни от таких, как он. Хотя прежде не было никого, даже малость похожего на Хэла. Конни сомневалась, что это было возможно — походить на него. Это штучный экземпляр.

Он сел напротив, рядом с Оливией, не спросив у неё разрешения, и спокойно откинулся на красную спинку дивана, положив на ручку локоть. Он так и не снял очков, и взгляд под ними было трудно прочитать. Констанс думала — смотрел не на неё. Но не была уверена до конца.

— Я привёз ключ, — сказал Хэл. — Как и обещал.

Конни ждала, что он сейчас вынет его из кармана, но он не торопился.

— Ты знаешь, как проехать к дому? — вместо того, чтоб отдать ключ, спросил Хэл.

Констанс замешкалась.

— В общем, да.

— Так в общем? — уточнил Хэл и снял очки. — Или да?

Глаза у него были удивительно яркие и кобальтово-синие, такие, что Конни почудилось, он носит линзы.

— Я помню, — увереннее ответила она.

Хэл удобнее откинулся назад и положил каблук кожаного ботинка себе на колено. Закатил глаза.

— Без проблем, поедем туда — я на месте всё открою и покажу.

— А там есть горячая вода?

— Будет, если включу.

— Было бы неплохо, конечно, — сказала Конни настороженно. — Но, думаю, я справлюсь.

— Послушай, Констанс. — Хэл скучающе приспустил уголки губ. Его ухмылка стала кривой и снисходительной. — Там вообще-то бойлер. И нужно ещё щиток посмотреть. Дом пустовал пару лет точно — я ездил туда и всё вырубал, чтобы… ну, ты знаешь… все эти хозяйские взрослые штучки…

Хозяйские взрослые… да за кого он её держит, за ребёнка?

— Поэтому — собирайся и поедем. Я всё подключу, отдам тебе ключи — и готово.

В конце своей коротенькой речи он внимательно посмотрел в лицо племяннице и даже улыбнулся. Холодно так. Почти скалясь. Улыбка была похожа на стену. Такая же непроницаемая.

Констанс забыла, как дышать. Она знала, что это очень странная затея — и что она даже не знает дядю Хэла как следует. Если так посудить, что у неё есть? Его честное слово, что он — тоже Оуэн?

Стейси допила свой коктейль. Оливия неуверенно посмотрела на Констанс.

Та поняла, что беспомощна перед предложением Хэла, не потому, что не могла отказать.

А потому, что хотела поехать.

3

У него был коричневый плимут со светлым кремовым салоном и кожаными креслами. Стейси присвистнула:

— Классика.

И все три подруги уселись в её минивэн, как синхронистки даже без команды, но с совершенно одинаковыми выражениями лиц. Им всем ещё нужно было отойти от встречи.

Хэл хлопнул дверью машины и завёл мотор. Он первым легко выехал с парковки от «Молли», несмотря на габариты громодкого Плимута, и поехал под сенью древесных крон, сплетающих крышу из своих корявых чёрных рук, украшенных оранжевыми и жёлтыми листьями.

— Почему твой дядя выглядит как порноактёр? — сразу перешла к делу Стейси.

— Да, — поддержала Оливия.

Конни запаниковала и забарабанила пальцами по дверной ручке. Хорошо бы уже они приехали в дом к бабушке. Тогда она бы сбежала отсюда куда подальше.

— Почём мне знать, — сделала она беспечным голос. — И не плевать ли, девочки?

— Нет.

— Хм, дай подумать. Нет?

Констанс почти скрипнула зубами. Сдержалась в последний момент. Чёрт дёрнул её позвонить по тому номеру и вспомнить о бабулином доме. С той секунды, как она встретилась с дядей-дьявол-его-подери, настроение очень испортилось.

Нужно было засунуть куда подальше своё тупое желание вспомнить прошлое, снять домик и никогда не звонить в дом Оуэнов по тому телефону.

Никогда.

— Слушайте, — буркнула она, — я знаю его так же хорошо, как и вы. Давайте лучше подумаем, когда подъедут остальные ребята?

— Когда мы им напишем, конечно, — невозмутимо сказала Стейси. — Ливи, у тебя есть номер хозяйки дома, ну того, в Кромберри?

— Да, забила в телефон.

— Замечательно. — Будничным голосом продолжила Стейси, выворачивая руль вслед за Плимутом. — Когда сексуальный дядюшка Конни откроет дверь… и не только… своим большим и красивым…

— Стейси-Энн!