Триша Телеп - Романтика. Вампиры

— Я научился этому, когда был на прослушивании у господина Дарси. Роли не получил, но все же, — ответил незнакомец.

— Но вы научились танцевать, — заметила я.

— И в плохом бывает хорошее, — ответил он.

Я изучала его лицо: прядь темных волос, упавшая на черные изогнутые брови, проницательные зеленые глаза, строгие высокие скулы, смягченные полными и сочными губами.

— Вы могли бы дать фору и великому Дарси! — сделала я комплимент.

У него было тело бога или по меньшей мере человека, который потратил состояние, много времени и сил на работу с личным тренером. Сейчас это изумительное тело прижималось ко мне. И мне это нравилось! И чем дольше мы танцевали, тем больше.

Моя кожа перестала быть холодной.

— Это хорошо, — заметил он.

— Только как-то странно, — ответила я.

— Вы заметили, не так ли? — поинтересовался «бог».

Я кивнула. Его зеленые глаза мерцали. Мы танцевали, кружась, в течение долгого времени, застывшего в музыке и в потоке энергии, возникшей между нами. Это и было для меня всем — поток и энергия, отдать и взять. На сей раз я знала, что отдаю столько же, сколько беру, и это было хорошо.

— Что вы, точнее, мы здесь делаем? — спросила я его.

— Танцуем во сне, — просто ответил он. Его улыбка обезоруживала. — Я удивлен, как и вы. Плыл где-то в серых облаках, наверное, кричал, но вокруг не было ни души, даже меня самого, в общем-то, не было… а в следующий миг я очутился здесь с вами.

— Я была в темноте, — поделилась я. — Но для меня это нормально.

— Серый цвет был ужасным, — сказал он, кружась все быстрее, пока мы оба не засмеялись. — Здесь намного лучше.

Он придвинулся ближе, и мы уже не танцевали, но музыка продолжала играть, а мир — кружиться.

— Никто не должен быть в темноте, — произнес он. — В сером или черном цвете. Главное — не в одиночестве.

Я попыталась объяснить, что и не думала оставаться одна, но, находясь рядом с ним, поняла, что была одинока и не знала об этом. Хоть я и смотрела ему в глаза, больше разговаривала сама с собой.

Потом мы долго молчали, продолжая изучать глаза друг друга и делить… Что? Наши эмоции, души, сущности — все сразу.

— Это такая ерунда, — сказала я наконец.

— Но вам это нравится, — заметил он.

Я отвела глаза, но не смогла выдержать длительное отсутствие зрительного контакта с ним.

— Если бы я могла покраснеть, покраснела бы, — призналась я, когда наши взгляды снова встретились.

— Здесь и сейчас все цинично относятся к любви, — ответил прекрасный незнакомец.

— Дорогуша! Я из Нью-Йорка. Люди в Лос-Анджелесе — сущие дети в плане цинизма, — парировала я.

Он покачал головой.

— Я одно время жил в Нью-Йорке, — сказал он. — У меня был бар, во время учебы в театральной школе. Я видел там много разбитых сердец.

— Держу пари, вы и сами разбили не одно, — выпалила я.

— Жаль, что тогда я не встретил вас, — спокойно ответил он.

Я рассмеялась:

— Я уехала задолго до того, как вы родились.

— Правда? А когда вы были там? И как получилось, что вы стали… — на мгновение он замялся, но потом все-таки произнес: — …вампиром?

Те, кто в курсе, обычно не задают такие вопросы. Вероятно, они думают, что это невежливо или что это тайна или просто боятся поплатиться разорванным горлом. Я очень долго никому не рассказывала свою историю.

— Давно, в тысяча девятьсот тридцатых я работала в «Плазе», — начала я.

— В отеле? — уточнил он.

Я кивнула:

— Я была оператором телефонной станции. И там жил один вор в законе.

— Лаки Лучано? — уточнил он.

— Вы слышали о нем? — удивилась я.

— Я собирал информацию для роли, чтобы сыграть его в фильме, — объяснил он.

— Плохо! Не хочу видеть этого подонка идеализированным, — призналась я.

— Он сделал вам что-то плохое? — предположил он.

— Он приказал убить меня. Решил, что я подслушала одну из его бесед и могла бы свидетельствовать в суде. Ко мне подослали наемного убийцу, оказавшегося голодным вампиром. Этот вампир выпил меня и оставил мертвой.

— Но…

— Но вампир не знал, что я состояла с ним в кровном родстве, — продолжала я.

— Вы уже были вампиром? — не понял он.

— Нет! Моя семья из Валахии. Существует некая генетическая мутация, которая активизируется, если кого-то укусит вампир. Старый Влад Цепеш действительно Дракула и наш король, — объяснила я.

— Удивительно! Я тоже частично венгр. И я тоже мог бы стать вампиром? — поинтересовался он.

— Думаю, это зависит от того, были ли ваши бабушки изнасилованы тем самым видом оккупантов. А вы хотите быть вампиром? — спросила я.

Он пожал плечами:

— Я хочу больше узнать о вас.

— Хороший ответ! Мы закончили на том, что я проснулась мертвой.

— Вы искали того, кто вас обратил? — не унимался незнакомец.

— Вы явно смотрели фильмы про вампиров! — подколола я.

— Участвовал в одном, — признался он.

— Я видела этот фильм и должна заметить, что он не имеет ничего общего с моим миром. Но вы были хороши, — добавила я.

— Вы очень мило говорите всякую ерунду. И все-таки что произошло с негодяем, который вас обратил? — не унимался он.

— Не знаю, был ли он негодяем, — призналась я.

— Но ведь он — наемный убийца! — воскликнул незнакомец.

Его негодование было восхитительным.

— Признаю, его профессия была негодяйской, — спокойно ответила я.

— Вы бы никогда не совершили ничего подобного! — воскликнул он.

Его уверенность в моем совершенстве была восхитительной.

— Да, я ничего подобного не совершала, — подтвердила я. — Но спустя какое-то время после борьбы с последствиями бессмертия получаешь особые представления о хорошем, плохом, целесообразном и тому подобном. Кстати, больше я его не видела. По крайней мере, не помню того. Я просто не успела как следует его разглядеть, пока он пил из меня жизненную силу.