Samayel - Спаси меня

- Гарри… если я попрошу кое о чем… и тебе это не понравится, ты можешь пообещать мне, что не… что не рассердишься?

Рука Драко замерла, и Поттер, не раздумывая, ответил:

- Обещаю. Даю слово.

- Если… если я буду укрыт простыней, то ты не мог бы просто… просто лечь на кровать? Могу я… ты позволишь мне обнять себя? Я не думаю… не думаю, что могу вытерпеть, если меня кто-нибудь коснется … но я мог бы сам дотронуться до тебя. Прошло много времени. Это могло бы… помочь. Думаю, я лучше бы спал… если бы мог обнять кого-то. Единственный человек, которого я хотел бы обнимать - это ты. Только на сегодняшнюю ночь. Пожалуйста.

Пульс оглушительно бился в барабанных перепонках. Драко… гей? Он не смел рассчитывать на большее, и если роль плюшевого мишки давала возможность быть ближе к Драко, если это поможет ему хоть немного успокоиться… Этого было достаточно.

Поттер ничего не сказал. Он встал, разулся и лег на кровать, не предназначенную для двоих. Потом подвинулся ближе к блондину и лег на спину, замерев и прижав руки к бокам. Малфой передвинулся, удерживая простыню между ними - как последний барьер, позволяющий ему сохранить чувство собственного достоинства. Когда он укрыл своим одеялом грудь Гарри, то почувствовал тепло близости, несмотря на слои одежды, разделявшие их.

Драко свернулся клубочком, лицом к Поттеру. Он затаил дыхание, а сердце билось как сумасшедшее. Он никогда и ни с кем не был так близок. Ни с Панси, ни с кем другим. По крайней мере, не в невинном смысле этого слова. То, что Гарри сделал это ради него, говорило само за себя, и Малфой расслабился в уютном тепле, вдыхая запах его кожи. Поттер казался суровым, замкнутым и немного нервным, но сейчас это не беспокоило Драко. Он, наверное, никогда не испытывал ничего подобного: до сих пор в его жизни близость с другим человеком влекла за собой только боль и постоянное унижение, и ничего больше. Это было почти нормально, как у всех, и это был глоток свежего воздуха для его переутомившегося и запуганного разума.

Драко подвинулся еще ближе и положил голову Поттеру на руку, его дыхание стало спокойным и ровным. Он чувствовал слабые запахи мыла, пота и почему-то свежего сена. Драко вдыхал их, и сон, наконец, медленно подкрался к нему, прогоняя из его сознания все тревоги и былые горести.

Глава 27. В сиянии утра.

Чарли и Дулу разбудил будильник. Чарли не привык спать в этой кровати - он придавил головой длинную косу любовника, и тот, обнаружив, что его волосы крепко пришпилены к постели, поморщился и стиснул зубы.

- Чарли… Чарли! Пора вставать. Подвинься, ленивый болван. Я не могу подняться, потому что ты лежишь на моих волосах.

Чарли, получив легкий толчок под ребра, заморгал и зевнул. Потом улыбнулся и поднял голову, чтобы Дула мог освободить волосы, заплетенные на ночь. Дула сел, потянулся и расколдовал свою волшебную палочку, звеневшую как заправский маггловский будильник. Было около шести утра и им пора было возвращаться домой - работа с драконами не для любителей поспать подольше. Дула наклонился, нежно поцеловал любовника и быстро отодвинулся, времени оставалось совсем мало.

- С добрым утром, любимый. Ммм… прости, что прижал твои волосы.

Уизли со стоном скатился с кровати и с унылым видом начал одеваться. Дула поморщился: он знал, что Чарли переживает из-за младшего брата и что он очень расстроен, потому что Рона выгнали из дома. Попытка самоубийства Драко и внезапное недомогание матери тоже стоили Чарли нервов. Ему следовало бы взять выходной, но Хранитель самого большого в Европе драконьего заповедника не мог позволить себе такой роскоши. Зато такая возможность была у Дулы, и именно эта мысль пришла ему в голову накануне вечером.

Он перекатился через кровать к Чарли, который медленно обувался, сел позади и стал разминать ему плечи. Тот застонал от удовольствия.

- Ты беспокоишься… что нужно уходить, когда здесь… такая обстановка. Я угадал?

- Да, но тут ничего не поделаешь. Работа есть работа. Я буду писать Рону и время от времени беседовать с ним по каминной сети. Надеюсь, это поможет.

- Я кое-что придумал, любимый. Тебе нужно возвращаться, а я могу остаться… на денек. Молли очень расстроена, и мне тоже больно видеть ее такой. Думаю, что и юному другу Гарри может понадобиться помощь. Он надломлен и очень испуган. В какой-то момент я подумал, что сумел убедить его немного открыться, но события прошлого вечера доказали обратное. Я хотел бы еще поговорить с ним, и с Гарри тоже - моя совесть неспокойна, я знаю, что могу сделать больше. Я вернусь домой вечером. Конечно, ты занят больше, чем я, но моя работа тоже не может долго ждать. Что ты думаешь об этом, любимый?

Чарли с облегчением вздохнул.

- Это просто замечательно. Я бы сам остался, но не могу сейчас взять выходной - на моих плечах заповедник. Это очень хорошо, что здесь будешь ты. Мерлин свидетель - я очень люблю тебя.

Чарли повернулся, погладил Дулу по щеке и поцеловал. Потом встал, надел рубашку и куртку и направился к камину.

- Увидимся вечером, любимый. Присмотри за ними, ладно? Они все моя семья, даже «маленький дракон»… хотя он уже под опекой Гарри. Пока.

- Хорошо, любимый. Увидимся вечером. Пока.

Он ушел, а Дула снова лег, тщательно обдумывая предстоящий разговор с семьей Чарли и его друзьями. Много чего надо было уладить - все они нуждались в помощи, а у него было слишком мало времени. Если он хотел принести какую-то пользу, то должен был действовать с хирургической точностью - даря надежду и подталкивая к поиску решений. Это будет тяжелый день, учитывая, что раньше он никогда не занимался такими вещами. Но что может быть важнее, чем исцеление страдающих сердец?

Дула встал, натянул штаны и пошел в душ. Может, ему приготовить для всех чай, и пусть еле уловимая магия доброго утра откроет двери милосердию.

Конечно, вчерашний вечер был очень трудным. Пришлось много заниматься целительством, и, в довершение ко всему, разгневанная Молли выгнала из дома младшего сына. Мадам Помфри дала ей успокаивающее зелье и, под присмотром Артура, отправила в постель. Хорошо, что она научила Молли необходимым заклинаниям, а первая порция зелья и рецепт его приготовления должны были прибыть уже сегодня.

Проходя в душ мимо комнаты Малфоя, Дула заглянул в дверь и остановился, совершенно изумленный увиденным. Драко был основательно замотан в одеяло, а Гарри, полностью одетый, лежал рядом. Блондин вцепился в руку Поттера как в спасательный трос и, кажется, мирно спал, хотя выражение его лица время от времени менялось.

Гарри во сне выглядел безобидным - он наклонил голову к Драко, и тот казался бледным призраком по сравнению с загорелым брюнетом. Они поразительно контрастировали друг с другом. Это зрелище таило в себе непостижимое очарование, и Дуле хотелось разрыдаться, но он давно выплакал все слезы… да и оплакивать тут было нечего. Он продолжил свой путь и с удовольствием принял душ, смывая отголоски трагических событий прошлого вечера.