Будь моим

От него пахнет алкоголем, но этот запах смешан с запахом его одежды и пены для бритья, поэтому не кажется неприятным.

— Правда… — Трусь щекой о его ладонь. — Зачем ты здесь?

— Ты единственная меня не раздражаешь. — Наклонившись ближе, заменяет свой палец губами.

Этот поцелуй тягучий и медленный, но головокружительный, как и любой другой его поцелуй. Позволяю Градскому играть с моими губами, сколько ему хочется, и просто знаю, что он заявился ко мне сегодня не для секса.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Влад, оставив между нашими губами не больше миллиметра.

— Тебе правду? — улыбаюсь.

После его вторжения в мое тело ничего не изменилось. Я чувствую что все было дико правильно. Очень хорошо. Я бы прошла через это еще раз, несмотря на боль, кровь и слезы нашего первого раза.

— Обожаю правду… — Он упирается лбом в мое плечо, опустив руки между колен, потом вдруг растягивается на моем диване, забросив на него ноги, а его голова оказывается на моих коленях.

Сложив на животе руки, Градский прикрывает глаза и делает длинный вдох.

Обвожу пальцами его скулу и спрашиваю:

— Влад… что случилось?

— Мне тесно… — произносит он вдруг после минутного молчания.

— Что? — непонимающе хмурю брови.

— Мне здесь нет места. В этом городе… — поясняет.

— А где твое место? — Всматриваясь сверху вниз в напряженное лицо Влада, массирую его висок.

— Пока я его не нашел…

— Это из-за твоего отца?

— У меня нет отца, — хрипловато говорит Влад. — Есть только мужик, который с утра до ночи спасает жизни других детей.

От его слов мне почти физически больно. Разрозненные пазлы его детства в моей голове складываются в ужасную картину, от которой меня почти тошнит.

— Но он твоя семья, — замечаю, не прекращая свой массаж.

— Семья… — он смакует это слово, будто пробует его на вкус. — Семья есть у тебя. Есть любящие родители и счастливые дети, которые оправдывают все ожидания.

— Влад…

— Тс-с-с… — Он поворачивает голову и вжимается лицом в мой живот, обнимая талию двумя руками так, будто я его любимый плюшевый медведь, а через секунду дыхание Влада становится глубоким и размеренным.

— Эй? — зову Градского, не зная, куда пристроить собственные руки.

Не получив никакой реакции, задумчиво прикусываю губу.

Я не хочу оставлять его одного, но его голова и тело чертовски тяжелые, в конечном итоге я заменяю свои колени маленькой диванной подушкой.

Перевернувшись на живот, Влад распластывается поудобнее, чувствуя себя как дома.

Лежа на матрасе в другом конце комнаты, вглядываюсь в неподвижный силуэт на диване и засыпаю сама, надеясь на то, что Андрей не нагрянет проведать меня завтра с утра. Объяснить ему присутствие на моем диване его в стельку пьяного друга я не смогла бы, даже если бы была профессиональной актрисой.