Преданная. Невеста (СИ) - Акулова Мария

В очередной раз убеждаюсь, что излишняя сострадательность – главный источник моих проблем.

Но время уже не отмотать.

Только и Славе я пока не призналась. Не знаю, должна ли. Не понимаю, что будет после.

Еще не понимаю, Смолин меня раскусил или нет? Засомневался?

Обойдя кровать, выхожу на балкон. Беру со столика сигареты и зажигалку Славы.

Здесь курить мне опасно, поэтому по уже налаженной схеме на цыпочках крадусь на кухню. Настежь открываю окно. Сажусь на широкий подоконник.

Притягиваю колени к груди и поджигаю.

Я все еще не поняла, в какой момент никотин успокаивает, но уже научилась не задыхаться и не кашлять.

Мне страшно от происходящего вокруг и перспектив. Я не могу перестать думать, чем грядущая развязка нашей опасной интриги обернется для каждого ее участника.

После последних дней уже не получается блокировать мысли о Лизе. Неужели ей мало потрясений в жизни? Ей-то всё это за что? И как скажется?

Страх за себя выступает бисеринками холодного пота на лбу. Адреналиновая эйфория сошла на нет. Безосновательное чувство безопасности испарилось. Мы играем с крайне высокими ставками. И никто нам не гарантирует выигрыш.

Но куда больше, чем о других, я и думаю, и боюсь за Славу. Не прощу себя, если моя опрометчивость станет причиной его провала. Страшно, что я где-то сбойнула. Что Смолин всё понял. Что он всего лишь прощупывал мои реакции и уловил лицемерие.

Затягиваюсь особенно глубоко. Игнорирую тот факт, что пальцы дрожат.

Тру запястья через ткань.

Я ненавижу его до пульсирующих взрывов в висках и вспышек перед глазами. Даже не за себя. Не за синяки и толчки языка во рту. За то, что идет по головам и не планирует останавливаться.

Углубляюсь в мысли и пропускаю момент своего разоблачения.

Слышу шорох – дергаюсь в сторону.

Вижу взъерошенного Славу в арке. Тушить сигарету уже поздно, но я все равно тянусь к пепельнице и вжимаю ее в дно.

Он надвигается. Я стараюсь нарядить губы в улыбку. Меня все так же качает: говорить или нет?

Тарнавский подходит близко-близко. Двигает меня. Закрывает окно. Дальше – упирается кулаками в подоконник, заключая в ловушку. Наши лица на расстоянии беззвучного вдоха. Мне стыдно, что мой пахнет табаком. Обычно я чищу зубы. Он не замечает. А сейчас поймал.

Блуждает взглядом по лицу. Заныривает вглубь. Я боюсь, что читает мои мысли.

Качнувшись вперед, прижимается к губам в невинном поцелуе. Я знаю, что он хочет, но мы еще не занимались сексом. Пока что я перед ним не раздеваюсь. Закрываюсь, когда ухожу в душ. С учетом нашего плохого опыта он мог бы снова во мне засомневаться, но он доверяет, как и обещал. А я?

Я не предательница, если скрываю потенциально опасные вещи? Я просто боюсь, что ему крышу сорвет…

Слава отрывается от моих губ, сбивая мне дыхание. Ерзаю. Прокашливаюсь. Возвращаю самообладание.

Позволяю достать из лишенных гибкости пальцев пачку с зажигалкой.

Он откладывает их и заставляет смотреть в глаза.

– Не смей себя травить. – Приказ не вызывает протеста, только щемящее чувство нежности в груди. Я закусываю щеку изнутри. Эмоции переполняют.

– Я чуть-чуть…

– Нет, Юль.

Мой пристыженный взгляд опускается вниз. Я упираюсь в покрытую темными жесткими волосками грудь. Одновременно хочу коснуться его, обнять, попросить о поддержке и боюсь навредить.

Слава тянется к моему лицу разжавшимся кулаком. Проезжается по щеке костяшками. Развернув – гладит пальцами. Я сдаюсь – прикрываю глаза и трусь ласковой кошкой.

– Ты моя чистая, светлая, идеальная девочка, Юля.

– С молоточком на заднице…

Открыв глаза, вижу улыбку. Его зубы выглядят еще белее в темноте. Как светятся.

Он не отрывает пальцев от моей кожи и кивает.

– С молоточком на заднице. Всё верно. Не пьешь. Не куришь. Матом не ругаешься.

Не могу не улыбнуться в ответ.

– Член в рот не беру.

Вижу, как улыбка Тарнавского становится хищной. Он обводит мои губы. Касается их еще одним коротким поцелуем. Осторожно придерживает мой подбородок и, почти не оторвавшись, разъясняет:

– Это единственная грань испорченности, с которой я готов кое-как мириться.

– Спасибо. Я польщена.

Наш острый разговор выбивает меня из вымотавшей колеи бесконечных самобичеваний. Возмущение хочет выплеснуться, но Слава не дает. Снова целует. Уже иначе – с языком. Долго и в удовольствие.

Я разворачиваюсь к нему всем телом, спускаю ноги с подоконника и забрасываю руки на голые плечи. Его руки ложатся на мою талию.

Как бы я ни хотела отключиться напрочь флэшбеки, но они догоняют. Под опущенными веками – мельтешение картинок. Запахов. Ощущений.

Накрывает паника. Я хочу целоваться со Славой, но сейчас мне сложно. Подаю импульс – он отрывается.

Смотрит в лицо, моментально нахмурившись.

– Что не так, Юль? – задает самый закономерный из возможных вопросов, на который я не знаю, как ответить.

Я должна как жаждущая защиты девушка признаться и о ней попросить? Или как вызвавшаяся равным партнером напарница всё же оставить часть груза исключительно на себе?

– Со сном проблемы. Нужно магний заказать… – Пытаюсь слиться.

Поначалу мне даже кажется, что получается. Я жду, когда складка между бровей судьи разгладится, но он смотрит… И смотрит… И смотрит…

Я паникую.

– Почему проблемы?

Слава ведет мягкое наступление. Я хмурюсь в ответ. Глазами прошу: не надо. В глазах же читаю ответ: прости, но…

– У меня четыре сестры, Юль. Я с четырнадцати лет считаю сигареты в пачке.

– Блять, точно…

Улыбается. Еще раз качнувшись, целует. Мотивирует. Подбадривает. Помогает. Но я все равно не знаю, как правильно.

Смотрит так, что мне кажется: признаться ему не страшно. Но последствия я предвидеть не могу.

Колеблюсь.

Выигрываю для себя время и вместо внятного разговора тянусь к его лицу. Изучаю наощупь черточки, которые знаю уже досконально.

Я взросленькая, в меру феминистичная девочка, знающая, что высшей ценностью для любой должна быть в первую очередь она сама. Но у меня так не получается. Его я люблю сильнее.

И боюсь за него сильнее.

Подушечками прижимаюсь к нижней губе. Веду вверх. Торможу в центре – он целует. Оплетает мое запястье своими пальцами. Тянет вниз. Гладит.

Прерывисто вздохнув, решаюсь. Обращаюсь:

– Слав... – Только сказать ничего не успеваю.

Он неожиданно для меня опускает голову. Перехватывает мою руку иначе – запястьем вверх. Скатывает ткань. Мое сердце запоздало ускоряется.

Мужские брови снова сводятся. Продолжая сжимать одну, он проделывает то же самое и со второй моей рукой.

Стонать хочется.

Я дергаю их, но поздно. В меня выстреливает удивленно-взведенный взгляд. Воздух режет убийственное:

– Юля, это что?

______________________________ Уважаемые читатели, я решила что читаем сегодня, а завтра и послезавтра отдыхаем) До встречи в понедельник) Вы и (с)моргнуть не успеете, а глава уже ждет)))

Глава 45

Глава 45

Юля

Судья Тарнавский верен своему слову на все сто. Меня отправляют «на хранение» к маме. Только не его, а моей.

С его мы познакомиться не успели.

Еще с первого намека Руслана Смолина я знала, что рассказывать Славе правду о его интересе ко мне нельзя. Если, конечно, я хочу продолжать участвовать в афере.

Я считала, что натиск похоти выдержу сама. Хитростью и ловкостью всего избегу. Но в итоге проебалась тоже я. Насколько сильно – не знаю. Но не признаться – уже не вариант.

Меня практически снесло волной даже не злости, а звериного бешенства, когда ответила на вопрос про следы на запястьях. Мне выжгло напрочь ресницы. Дальше он захлопнул чувства заслонкой.

Я осталась снаружи. А что там внутри… Страшно – не то слово.

Мы легли спать, но не спали. Слава с раннего утра занялся звонками, я – сбором необходимых мне «на пару дней» вещей.