Shinmaya aka Fred - Частные уроки

В последний раз опустив руки на клавиши, Хаято, наконец, открыл глаза. Он смотрел на Тетсу и только на него

«Придурок!!! Отвернись!!! Все же видят!!!», — мысленно умолял его братишка, совсем не замечая, что тоже не в силах оторвать взгляда от Хаято.

— Это был Акимару Хаято, — объявила ведущая конкурса, миловидная второклассница с забавными хвостиками, торчавшими в разные стороны, — из третьего «Д» класса со своей композицией «Я все-таки люблю тебя, прости». Аплодисменты!!!

Зал разразился оглушающими аплодисментами. Еще громче, чем в первый раз. Судьи довольно кивали. Было ясно, что победитель определен. Однако результаты конкурса должны были официально огласить только через день. Тетсу не сомневался: его брат получит стипендию на обучение в Токийской консерватории.

Внезапно его словно ударило молнией. Тетсу не сразу ухватил название композиции Хаято.

Я все-таки люблю тебя…

Любит… Он все-таки любит Тетсу?! Мальчик прижал руки к пылающим щекам. Сразу стало очень душно…

Прости…

Он согласен? Согласен?!

Чувства Тетсу притупились. Он видел все происходящее, словно в тумане, а в ушах гудела музыка Хаято. Однако он услышал негромкий голос отца:

— Он сам это сочинил? Мой сын — гений.

И то, как Иватари-сан неохотно признала:

— Я сама под большим впечатлением.

«Тоо-сан гордится Хаято… Он им гордится».

Тетсу не понимал, почему его ноги вдруг сдвинулись с места. Он просто сделал шаг навстречу приближавшемуся Хаято. Потом еще один. Не боясь, что кто-то обратит на них внимание, он взял брата за запястье, приподнялся на носки и шепнул ему на ухо:

— Надо поговорить.

— Но, Тетсу… — Хаято удивленно смотрел на него. — Тоо-сан же?

— Плевать. Ты идешь со мной, — отрезал младший.

Тетсу не беспокоило, как они выглядели со стороны, когда увел брата прочь из спортзала. Он судорожно соображал, если почти все собрались там, в зале, то где же никого не будет? Где же они смогут поговорить так, чтобы никто их не услышал?

— Куда ты меня ведешь? — спросил Хаято.

— На крышу, — ответил Тетсу серьезно.

Мальчик не отпускал брата, боялся, что если разожмет руку, Хаято исчезнет, испарится, оставит его одного. Брат, улыбаясь и ничего не понимая, следовал за ним. Тетсу боялся смотреть ему в глаза, у него горели уши, горели щеки, пересохло во рту. Он чувствовал, что если они сейчас же не выйдут на крышу, он отключится прямо здесь и сейчас.

Только захлопнув за собой дверь и вдохнув свежего вечернего воздуха, наполненного ароматом зелени и тюльпанов, Тетсу, наконец, поднял на брата глаза.

С минуту они смотрели друг на друга, не шевелясь, и рука Тетсу по-прежнему была сомкнута на запястье брата. Потом он отпустил ее.

— Не проси прощения, — сказал мальчик.

— Что? — Хаято вздрогнул. Смысл дошел до него не сразу.

В ответ на вопрос Тетсу сделал шаг и приник к губам брата. Руки Хаято сами собой сомкнулись на его талии. Он притянул мальчика к себе, с жаром отвечая на поцелуй. Язык Тетсу коснулся шарика в языке Хаято. По телу мальчика пробежала сладкая дрожь.

— К черту… всех, — выдохнул он еле слышно и сполз по стене на пол. Ноги отказывались держать его. Он отключался…

Перед глазами было только сине-оранжевое небо в белую полоску. Тетсу смотрел в это небо и боялся опустить глаза. Он боялся, что все растает, как сон. Боялся, что руки, расстегивавшие пуговицы на его рубашке, не принадлежали его брату и только ему. Тетсу недоумевал: зачем расстегивать рубашку? Рвать ее ко всем чертям! Лишь только на периферии сознания возникла смутная мысль о том, что если он вернется к отцу с порванной рубашкой… А! Плевать!

Он подался вперед, изгибаясь от сладкой дрожи, проходящей по всему телу. Черт, почему на нем сегодня такие тесные брюки?

— Тетсу, еще пара секунд — и я не смогу уже остановиться, — зашептал Хаято на ухо братишке.

— Раз-два! — отсчитал Тетсу.

В ушах его по-прежнему звучала музыка Хаято. Его признание. Это не может быть ложью! Но если это и правда, то она была слишком прекрасной.

«Я не сплю… я не сплю… я не сплю…»

Почувствовав горячие губы брата на груди, Тетсу издал тихий хрипловатый стон. Его пальцы вцепились в волосы на затылке Хаято.

Брат тяжело дышал. Тетсу понимал, что Хаято специально медлит, отчаянно борясь с самим собой. Но мальчику не было его жалко, ничуть. Он хотел всего, здесь и сейчас. Широко раскрытыми глазами он смотрел наверх и чувствовал, как сознание уплывает куда-то в небо, смешиваясь с облаками… Он был сейчас легче тополиного пуха, легче песчинки. Он летел, раскинув руки, и его Хаято был вместе с ним.

Когда брат расстегнул ему ширинку, Тетсу вздрогнул и опомнился на секунду. Он, конечно, был осведомленным в вопросах секса, как и любой четырнадцатилетний подросток, но все это была теория, практика же пугала. Хаято поднял на брата полный огня взгляд, и этого хватило, чтобы мальчик прошептал его имя и снова откинулся назад, на прохладный пол.

Он никогда не мог себе представить, на что это похоже… Когда горячий язык скользит по коже, когда губы смыкаются в плотное кольцо, когда сладость разливается по всему телу, когда стоны рвутся в небо и никак не получается затолкать их обратно в глотку, когда пальцы становятся деревянными и вцепляются в волосы мертвой хваткой… когда не хватает воздуха, чтобы кричать о том, как хорошо…

Хаято… мой… мой… только мой…

Все это было так мимолетно, так недолго, но так прекрасно… Хаято снова ласкал его грудь, шею, слегка закусывал мочку уха, а Тетсу хватал ртом воздух, полные легкие прохладного воздуха, запаха лилий и тюльпанов, росших на школьных клумбах.

Хаято накрыл его рот своими губами, чуть солоноватыми на вкус. Тетсу было наплевать. Он сомкнул руки за спиной брата, стараясь слиться с ним.

— Я хочу быть еще ближе, — прошептал он, когда они оторвались друг от друга, чтобы отдышаться.

Хаято ласково провел рукой по его щеке.

— Не здесь. Не так. Не сейчас.

Тетсу бессильно откинулся назад, позволив нежным рукам брата подхватить его голову.

Потом они тайком, по стеночке прокрались в мужской туалет, умоляя всех синтоистских богов, чтобы внутри никого не оказалось. Там братья привели себя в порядок.

— Как думаешь, сколько нас не было? — спросил Тетсу, пытаясь уложить растрепанные волосы.