Цена твоего прощения (СИ) - Сдобберг Дина

- А где Тамия? - спросил у деда.

- На кухне. А это какая-то дальняя родственница твоей матери, прислали, чтоб ухаживала. К матери подымешься? - спрашивает дед.

Молча иду в женское крыло. В доме деда это деление дома условно, но всё же есть. Мать выглядит ужасно. Но при новости, что Тахмировы Киру признали, как сестру и ввели официально в семью, она начала улыбаться.

- А что... Что с беременностью? – спрашивает, замявшись.

- Сам завтра узнаю, но Амиран говорит, что всё не очень хорошо. Но уже шевелится, точнее пинается.- Отвечаю ей.

- Она тебе позволила? - радостно удивляется мать.

- Нет. Сам урвал. Кира не позволяет к себе прикасаться, и даже фамилию мою ребёнку давать не хотела. - Мать закусывает губу и отваривается к стене.

- Попроси её приехать ко мне...

- Каким образом? Она не хочет иметь с нами ничего общего. И её сложно осудить за это.- Говорю, как есть.

- Сабир, ты же видишь в каком я состоянии, и как бы не пыталась меня обнадежить врач, я не верю, что долго протяну. Да и это не жизнь. Мне нужно успеть поговорить с твоей женой. В просьбе умирающему не отказывают. - Просит она прерывающимся голосом.

- Я передам, но настаивать не стану и давить на жену не стану. - Предупреждаю её я.

Жена почти не выходит из комнаты и кажется, что она бледная и невыспавшаяся. На следующий день я везу её к врачу. И выслушиваю от той такую тираду, что ощущаю, словно меня кнутом отходили. Каждое слово, как удар. Когда она, как огнем по открытой ране, говорила про состояние Киры.

И мне хотелось её придушить, заткнуть эту женщину, которая вдруг произносила мне те самые слова, которые и я говорил себе. Но сомневаться во мне имела право только моя жена. Видно что-то такое отразилось на моем лице, потому что Кира кинулась между нами. Её испуганный голос и мое имя, которое она впервые произнесла с того вечера, меня мгновенно отрезвляют.

Я выхожу из кабинета, только потому, что она попросила. Страшнее всего были те слова, которые я услышал сидя под дверью кабинета. Слова о том, что говоря о состоянии Киры, врачиха не преувеличивала, чтобы напугать меня.

Слова о стационаре я воспринял, как обязательные к исполнению. Если другого выхода не будет, я поселюсь с ней в этом центре, выкуплю палату. Всё что нужно!

Этой ночью я всё-таки прошёл к ней. Окна закрыты, в комнате очень душно, сама Кира лежит, скрючившись, одета в толстые шмотки с кучей застёжек. Мне показалось, что даже живот как-то меньше выглядит. Осторожно протягиваю руку и понимаю, что это штаны, застегнутые на десяток крупных пуговиц, как на джинсах, её перетягивают.

Что? В чем дело, зачем? Я не понимаю вообще ничего, пытаюсь вглядеться в её лицо и замечаю блеск фольги. Приподнимаю край подушки. В руке Киры сжат блистер с хорошо известным мне названием.

 Какого хрена? Зачем? Я всё готов ради неё сделать только скажи, намекни просто. А она спит с этой дрянью! Да не дай бог каким-нибудь образом эта отрава попадет в пищу или в воду!

Кира просыпается от моего вопроса, и я вижу, что тот срыв, о котором говорила врач, вот он. Наступил. После её слов о том, что это её единственная защита, я окидываю комнату другим взглядом. У двери какие-то городушки. Но при попытке открыть комнату грохот будет стоять такой, что мертвого подымет. Окно закрыто, видимо, чтобы в него не пролезли. Сама так одета, чтобы выиграть время, если нападут.

- Чего ты боишься? Кто тебя может обидеть в нашем доме? - рычу на неё, не от злости даже, а от собственного бессилия и страха.

Моя жена, чего-то боится, боится настолько, что не выходит из комнаты, не открывает окна и ждёт нападения каждую минуту. Но настолько мне не верит и не доверяет, что мне этого не говорит. Её защита, это вот эти гребанные таблетки. Таблетки! А не я!

- Кто? Ты издеваешься? - смотрит она на меня так, словно я действительно над ней насмехаюсь. - Люди, которые мне с первого дня угрожают изнасилованием, которые решали "нагнуть" ли меня прям в том кабинете, где нашли или сначала тебе показать, которые вытащили меня в чём была из этого дома и отвезли в притон, демонстративно ходят под окнами и вокруг дома, а ты меня спрашиваешь чего я боюсь? Я каждую минуту жду, что они ворвутся в эту комнату! Судя по их довольным рожам, ты прекрасно в курсе их планов и действий.

- Чего? Ты почему молчала про это всё? - рычу, чувствуя, как глаза застилает кровавой пеленой.

 Какой же с@ка дебил! Долбо@б конченный! Даже ни разу не уточнил, а кто отвозил Киру. Понятно, что мать и по её приказу, но кто! Тупорылый муд@к!

- А ты не знал? Или думал я сама туда поехала? От радости не успев обуться? - не верит, ни единому слову не верит, ну, вот как можно быть таким идиотом.

- Кира, почему ты раньше ничего не сказала, о том, что они планировали сделать? Что не просто схватили и притащили ко мне? - прекрасно понимаю, о ком идёт речь. - Я клянусь тебе, богом, кровью, чем скажешь, я не знал!

- И того что твои охранники потом приходили в клуб Амирана и искали меня там, очень настойчиво расспрашивая обо мне и где меня можно найти, тоже не знаешь? Тебе рассказать с какой целью я им понадобилась, или сам догадаешься? - выпаливает она, вижу слёзы застывшие в её глазах, чувствую тот страх который она переживала с того момента, как увидела этих двух возле крыльца и не выдерживаю, притягиваю её к себе. - Пусти!

Она пытается вырваться, слёзы проливаются градом по щекам, маленькие кулачки лупят меня по плечам и спине. А я только крепче её прижимаю. Пускай. Пусть бьёт, ей сейчас это важнее и нужнее всех слов на свете. Потихоньку она успокаивается, только редкие всхлипы раздаются в тишине.

- Шрам откуда? - спрашиваю её про тонкую полоску, почти у самых волос, которую заметил ещё на росписи.

- Слишком медленно садилась в машину. - Отвечает она.

Подхватываю её на руки и несу в свою комнату, где моя жена должна была быть ещё в ноябре! Просто рву на ней все эти тряпки, пуговицы летят в разные стороны.

- Что ты делаешь? - от удивления она даже всхлипывать перестаёт.

- Прекращаю твои издевательства над собой и нашим ребёнком. Снимай эти обрывки. И бельё тоже! - отвечаю ей.

- Ззачем? - вытараскивает она глаза. Не понимает, что происходит, но хоть не испугалась.

- Кирра, не зли! - достаю из шкафа свою футболку, которая ей с успехом заменяет ночную рубашку, и одеваю на неё. Укладываю её в свою постель, а сам задвигаю тяжёлый комод так, чтобы он полностью перекрывал межкомнатную дверь.

- Эта дверь открывается только из этой комнаты, но чтоб тебе было спокойнее, пусть будет так. - Поясняю свои действия, все никак не перестающей удивляться жене и достаю телефон. - Влад, бери десяток парней из особых и бегом сюда, пятерых ставишь под окно моей комнаты, с остальными в дом.

Ставлю Влада с парнями и приказываю, чтобы близко к комнате никто не подходил, все, что попросит Кира, чтобы тут же приносили. Мало ли, воды понадобиться. Сам иду в общежитие бойцов.

- Шасим где? - спрашиваю первого попавшегося.

- В зале. - Отвечают мне.

 Отлично. Замечательное место, чтобы порвать осмелившегося раззявить пасть на моё муд@ка. В зале Шасим не один, с ним его вечный приятель и напарник, который был с ним и в том офисе. В углу лупит грушу Измаил. Мне всё равно, у меня другая цель.

Эти двое понимают, зачем я пришёл, без всяких слов. Напарник Шасима попытался прорваться мимо меня, мой кулак настигает его, прилетев ему в висок. От силы удара его заносит и, не устояв на ногах, он падает на собранную кем-то штангу. Громкий хруст лучше слов говорит о том, что он уже никуда не убежит.

Шасим такой глупости на делает, стоит и ухмыляется, сжимая в руке ствол. Вскинуть руку он не успевает. Я выламываю её в обратную сторону. Но даже воя от боли, Шасим пытается сопротивляться. В его ладонь из рукава скользит нож, который я выбиваю ударом ноги. И придавив пальцы к полу, ударом второй ноги, ломаю ему и вторую руку.