GrayOwl - Звезда Аделаида - 1

- Эй, Линки! Хватит прятаться по углам да щелям! Выдь из укрывища!

Появился одетый в вышитую самолично, чистую наволочку весело оскалившийся, что означало широчайшую улыбку, домашний эльф, с которым Северус расстался… так надолго - на целых тринадцать дней и ночей! - впервые в жизни. Вообще-то Снейп обычно аппарировал к себе в замок только на полтора - два месяца, в общей сложности, считая все каникулы вместе. А так… Бывал наездами.

- Что прикажете, мастер Альбус Дамблдор, сэр?

- Я зажёг камины, так проследи же ж, чтобы, не дай Мерлин, ни одна искорка из них на пол не выскочила. Завтра же приду опять, так запасись дровами, чтобы снова зажечь их в каминах. В комнатах Северуса, Хозяина твоего, очень неуютно, а надо уже ждать же ж его возвращения обратно, к тебе и ко мне…

… - А как же брат? Он, наверняка, после всего, что проделывал с моим членом, чрезвычайно возбуждён. Интересно, попросит ли он об ответной «услуге»? - подумал Северус, удовлетворённый чрезмерно.

Думал он всегда на родном английском, а говорил, как все, на латыни, кроме тех случаев, когда оказывался один. Под этим «один» подразумевается, конечно, какой-нибудь выход в город в сопровождении рабов.

Вот и минуту назад эти «люди-без-души» видели их с Квотриусом в весьма пикантной ситуации и, конечно же, раструбили об увиденном на кухне всем рабам, может, даже и женщинам. А рабы в одиночестве направлялись на торжище, были в свите домочадцев, снующих по городу по своим делам и оставляющих сопровождение в специальных местах - «стойбищах» для рабов, вот, как около терм…

-… О, термы! Поскорее бы уже наступило утро и после рынка можно было бы отправиться туда…

Но рабы различных господ общаются друг с другом, кто на родном языке, а представители разных племён и народцев - на ломаной латыни. Значит, известие о связи двух братьев из дома Снепиусов разнесётся по городу уже сегодня, а потом, словно бумеранг, вернётся обратно в дом, Господином которого был Северус, но при этом слух этот обрастёт такими подробностями, что страшно даже представить.

Вот тогда-то и пригодится Веритасерум, который Снейп с братом, чтобы тот посмотрел на действие напитка «из легенды» своими глазами, применит к нескольким рабам и, особенно, болтливым, как все женщины, рабыням, просто на выбор, да послушал бы Квотриус, как о них злословит вся эта шваль.

- Северу-ус! Позволь мне просить тебя…

- Ну вот, всё, как я и ожидал, - со спокойным удовольствием подумал Снейп. - Конечно, я сделаю для Квотриуса всё, что он пожелает, ведь он заслужил это полностью и… до конца.

- Проси, Квотриус, не стесняйся. Ну же, я слушаю тебя.

- Не помешает немного поломаться перед юношей,

Северусу неизвестно почему и зачем понадобилось это.

… А всё, видимо, из-за того, что он так и не разрешил для себя загадку, волнующую его сейчас, как и час назад, до… того, что было, несмотря на… то, что было - любит ли он Квотриуса сердцем и душой, или же всё, что между ними происходит - со стороны его, Сева, лишь желание телесное, которое Северус изо всех сил в своём, «настоящем» времени так упорно игнорировал.

Вот ведь даже Люциус, и тот имел какие-то виды на него, Сева, задаривал подарками, как женщину, подарил даже маггловские дорогущие, наручные часы…

Но это всё не то, ведь хотел Снейп любви настоящей, понятное дело, единственной на всю жизнь.

С лордом Малфоем, откровенно расточавшем свои многочисленные, словно бьющие, как из некоего, простите, источника, «любови» всему высшему свету магической Британии, не брезгуя и представителями второго острова, о такой любви не могло идти и речи. Так, игрушка на несколько месяцев - вот, что значил Северус для Люциуса, по крайней мере в собственном понимании. Потому и не обращал на ухаживания «белого павлина» Люциуса должного внимания, как хотелось бы тому.

А так хотелось хоть и кратковременной, но настоящей любви, разделённой, одной на двоих. Кратковременной потому, что ему, графу Снейп, не место в этом времени, и, к тому же он, Сев, делает из неразвращённого молодого человека законченного гея.

А как же продолжение рода? Ведь это вопрос и его, Сева, жизни или небытия.

Как же, как же убраться отсюда, из этого времени поскорее в своё и обнаружить и старину Дамблдора, и, как оказалось, трусливую Минерву, грозно взглянув на неё, но не осуждая слабую женщину вслух, и, конечно, Ремуса.

Утопить в компании с ним горе расставания навеки с Квотриусом - всё же, да, его единственной любовью, странной и прихотливой, как эти не по-июньски тёмные и душные ночи без сна, любовью к молодому, прекрасному мужчине, утопить в море огневиски и коньяка, чтобы отяжелела и закружилась голова и смазались бы перед внутренним взором черты лица его заботливого любовника, нет, всё же возлюбленного… Да, возлюбленного! Возлюбленого сердца своего!

- Северу-ус, помоги мне… прошу нижайше о милости, освободиться от семени, меня переполняющего, ибо возбуждён я сверх меры. Хоть один раз сделай это своей прекрасной рукой с такими длинными, тонкими пальцами, привыкшими держать стилос или волшебную лёгкую палочку.

- Конечно, возлюбленный мой брат, я и сам хотел предложить тебе это. Да ты весь дрожишь, как осиновый лист в безветренную погоду. Погоди-ка, вот он, о, какой горячий и тугой, красивый.

Северус приподнял тунику брата, взглянул на его действительно красивый длинный, тоньше, чем у самого Снейпа, член и… внезапно опустился на одно колено, обхватив сначала руками, а потом и ртом, эту красоту - ему захотелось сделать минет брату и попробовать на вкус его сперму.

Он старался действовать быстро потому, что знал - Квотриусу больно от затяжной эрекции, но сам процесс движений ртом, любовной ласки языком напряжённого ствола так захватил его, что он забыл о времени, забыл вообще обо всём на свете, желая доставить брату наиболее изысканное удовольствие.

Северус втягивал пенис брата на всю длину, так, что тот упирался в мягкие стенки глотки, затем выпускал изо рта, и облизывал, проводя по стволу, не касаясь головки, изящные виньетки и кривые, затем уделял внимание головке пениса брата, отчего Квотриус выгибался дугой и хрипло стонал.

В голову Северуса пришла интересная мысль, и он тут же реализовал её, как и в начале их взаимных ласк, проснув руку в межиножие и скользнув пальцем вглубь расслабленного в ожидании оргазма ануса Квотриуса, затем добавил сразу ещё два пальца и согнул все три внутри тела брата.

Квотриус дрожал всё сильнее, предчувствуя страстную, сильную, уносящую в Эмпиреи ласку простаты, и она не замедлила себя ждать. Для начала Северус помассировал её слегка, покатав «орешек» между пальцами и не забывая то втягивать пенис брата, то выпускать его изо рта, нарочито медленно, чтобы оттянуть семяизвержение, лаская пенис по всей его длине и медленно посасывая головку.