К. А. Линд - Официальное заявление (ЛП)

Долго не думая, она извинилась перед Мэрилин, и направилась прямо к Каллей.

― Мисс Холлинсворт, какая честь, ― произнесла Лиз, ее голос был сладким, как мед.

Каллей повернулась к Лиз, и Лиз захотелось затанцевать, когда она увидела удивление на ее лице. Она быстро взяла себя в руки, но было ясно, что она не ожидала, что Лиз когда-нибудь снова с ней заговорит.

― Мисс Доугерти, как поживаете? ― ответила Каллей, пытаясь быть любезной.

― Замечательно. На самом деле, как никогда лучше.

― Даже без вашей должности журналиста в «Нью-Йорк Таймс»? ― ровно спросила она.

― Думаю, я наконец-то нашла правильное направление для своей карьеры, но я не думаю, что когда-нибудь стала бы по-настоящему счастливой без мужчины, которого я люблю. Не могу представить, как бы жила всю жизнь, тоскуя по тому, кто не желает меня.

Каллей сжала челюсть.

― О какой именно карьере ты говоришь? Следовать по пятам за своим парнем на мероприятия предвыборной кампании, и живя за его счет?

Лиз сделала глубокий вдох. Каллей травила ее, потому что была обозленной из-за того, что Лиз задела ее, заметив, что Хайден ее не хотел. Ей нужно было держаться на голову выше.

― Это так мило с твоей стороны. А как поживает твой парень?

― В настоящее время я ни с кем не встречаюсь, ― резко заявила она.

― Тогда, возможно, тебе не стоит меня судить. Мы совершенно счастливы, ― сказала Лиз с улыбкой. ― Напиши об этом.

Через несколько секунд к ней подошел Брейди.

― Мисс Холлинсворт, ― радушно произнес он. ― Что вы здесь обсуждали?

― То, как мы совершенно счастливы, ― сказала Лиз, обнимая его за талию.

― Так и есть. Прошу извинить нас. Нам нужно посетить еще несколько встреч.

― Всегда приятно пообщаться с вами. Вы такие…проницательные.

Лиз пошла за Брейди обратно к его семье, которые все выглядели готовыми вернуться к ожидающим их машинам. Хизер применила свои способности, и полиция расчистила для них путь. Минутой позже они с Брейди сидели в «Линкольне», направляющемся в аэропорт.

― Тебе действительно было необходимо идти с ней разговаривать? ― со вздохом спросил Брейди.

― Она что-то затеяла.

― И ты подумала, что подстрекая ее, ты заставишь ее остановиться?

Лиз повернулась к нему лицом.

― Я просто разговаривала с ней. Она начала подстрекать меня, высмеивая из-за того, что я потеряла работу, и после этого сказав, что я живу за твой счет! Я даже проигнорировала это заявление, хотя могла нагрубить ей в ответ, но я не стала. Она должна знать, что я ее не боюсь.

― Она раздражает. Не более. Просто с этого момента не обращай на нее внимания.

― Это еще больше ее раздразнит, ― настаивала Лиз.

Телефон Брейди завибрировал, и он вытащил его, чтобы проверить.

― Ты раздразнишь, провоцируя ее.

― Я не провоцирую ее! Эта женщина просто заслуживает, чтобы ее поставили на место.

Он напечатал ответ, после чего засунул телефон обратно в карман своего костюма. Он выглядел очень раздраженным.

― Заслуживает, но не с твоей помощью.

― Все в порядке? Ты же на самом деле злишься не меня? ― Она не хотела его огорчать.

― Нет, детка, не на тебя, ― сказал он, переплетая их пальцы вместе. ― Челси не перестает доставать меня этим ректификационным вопросом, как будто мне больше нечем заняться.

― Она тебе об этом пишет?

― Да. Она настойчива.

Лиз закусила губу.

― Это ведь вроде бы непрофессионально?

― Немного, но это уже не впервые. Ты удишься, на что люди готовы пойти, чтобы добиться своего.

Удивится ли? Взглянув на Брейди, Лиз на самом деле не думала, что это бы ее удивило.

Позже в тот же день они прибыли в Хилтон Хэд. Их ожидал автомобиль, который отвез их в пляжный дом родителей Брейди. Когда Лиз была здесь два года назад, она мечтала о том, чтобы приехать сюда, и быть принятой его родителями. Теперь она на самом деле все это делала.

Пляжный дом Максвеллов был большим трехэтажным зданием на изолированном участке земли. На улицу вышел дворецкий и начал разгружать их багаж, пока Брейди затащил Лиз внутрь через входную дверь, чтобы начать экскурсию по всему дому. Там было семь спален, кухня, размером с весь дом Лиз в Чапел-Хилл, и проекционный экран, который занимал всю стену в гостиной. Задняя дверь выходила на кристально голубой бассейн, как на курортах, с шезлонгами и пляжными беседками. Она ухмыльнулась, когда вспомнила, как в Хилтон Хэд они с Брейди занимались сексом в таком пляжном бунгало, когда он вернулся к ней, и по глубокому поцелую на ее губах, Брейди, казалось, догадался, о чем она вспомнила.

Помимо бассейна был небольшой пляж и Атлантический океан, уходящий вдаль.

― Красиво, ― прошептала она.

― Этот дом построил мой прадед в тридцатых годах, и мы до сих пор за ним следим.

Он провел ее обратно в дом, чтобы она переоделась в купальник, и после этого они провели остаток дня, занимаясь самым изумительным, из того, о чем она могла подумать – лениво валялись у бассейна, периодически окунаясь, чтобы охладиться от палящего солнца Южной Каролины, и гуляли вдоль пляжа, держать за руки.

На следующий день Брейди показал ей город. Они взяли напрокат велосипеды, и отправились в небольшую поездку на природу. Когда они вернулись в пляжный дом, липкие от пота, они по всему дому гонялись друг за другом, раздеваясь до купальников, и после этого бомбочкой плюхнулись в бассейн. Андреа накричала на них, из-за того, что они ее намочили, но они забылись в своей эйфории, проводя время вместе. Они знали, что когда вернуться к повседневной жизни, к ним будет намного больше требований. Им хотелось лелеять каждый момент, который у них сейчас был.

Позже тем вечером, они кутались в объятиях друг друга, и Брейди целуя в лоб, гладил ее по волосам.

― Ты такая красивая.

Она вздохнула и прижалась ближе к нему.

― Ты и сам не так уж и плохо выглядишь.

― Ну, рад, что я получил твое одобрение, ― пошутил он.

― Навсегда.

― Вот, что я испытываю к тебе.

― Что я всегда получаю твое одобрение?

― Нет, ― прошептал он. ― Ты мое «навсегда».

У Лиз перехватило дыхание от таких слов. Навсегда. Навечно. Этими словами Брейди давал обещание, и он всегда сдерживал обещанное.

― Эй, идем со мной, ― произнес он, стягивая простынь с их обнаженных тел и подымаясь.

― Зачем? Мы так уютно лежали.

Она опустила взгляд на его член, уже удлинившийся при виде ее силуэта под лунным светом.

― Сейчас три часа ночи. Все спят.