Натали Бранде - Голубые шинели

— Вот чертяга, через час на старом месте. — ответил Володя и немедленно по положил трубку.

Во дает, — подумал я, — все в конспирацию играет. Может, он, конечно, прав, ему виднее. Я посмотрел на часы — конечно же я успевал в тихий скверик с фонтаном у Москва-реки, напротив кинотеатра «Ударник», это было то место, на котором мы договорились когда-то встретиться, если, конечно, удастся.

Володя пришел без опоздания.

— Ты откуда. — спросил он без долгих предисловий.

— Володя, расслабься, — сказал я, — я теперь гражданин Бельгии Леон Дежени, специальный агент Интерпола, отдел по борьбе с наркотиками.

— Круто, — покачал головой Володя, — как тебе удалось?

— Ну это долгая история, — вздохнул я, — а где майор, переехал что ли?

Володя посмотрел на меня печально и сказал:

— Убили его, Тимоша.

И он мне коротко рассказал все, что знал.

— Ну что ж, Володя, спасибо, что пришел, я понимаю, ты мог и не прийти — ведь ты считаешь, что из-за меня потерял друга.

— Брось, Тимофей, — отмахнулся Володя, — не пори чушь, мы ведь знали, на что шли. А за тебя я действительно рад — если хочешь знать, я думал, что у тебя просто не было шансов выжить. Ведь ты и до сих пор не представляешь, во что тогда влез.

— А ты знаешь? — с интересом уставился я на него.

— Да вроде бы, — его лицо скривилось от отвращения, — дело, между нами, мальчиками, хоть и давнее, но отголоски слышны до сих пор. Не думаю, что его сдадут в архив.

— Ты это о чем?

— Ну, о Кевине твоем, дискете и прочее.

— Кстати, а это правда, что Кевина не убили? — спросил я.

— Как, ты и это знаешь? — поразился Володя.

— Я на самом-то деле ничего не знаю, но перед отъездом в Россию я подробно рассказал своему руководству обстоятельства моего побега с Родины и, знаешь что? — я сделал загадочное лицо.

— Ну?

— Так вот, они говорят, что никакого убийства английского дипломата в Москве в тот год не зафиксировано. Более того, уверяют, что Кевин до сих пор жив и здоров, работает дипломатом в одной из стран. Вот этого я понять не могу — я же сам его тело видел с перерезанным горлом в луже крови. Я же не лунатик какой, не мог же я так ошибиться?

Володя усмехнулся и спросил:

— Так что — рассказать тебе все или не надо?

— Ты что, издеваешься?! — вскипел я. — Конечно, рассказывай, я же не смогу дальше спокойно жить, так и не разобравшись в том, что же там произошло.

— Ну, слушай, — сказал Володя, устраиваясь поудобнее на скамейке, — но имей в виду, информация строго конфиденциальная, можно сказать — государственная тайна.

Я хмыкнул.

— Так вот, когда твой Кевин был убит, английские власти по некоторым причинам скрыли это обстоятельство. Через неделю после твоего побега я доложил своему руководству о некоторых известных мне деталях и предъявил сделанную тобой запись. Как ты понимаешь, мне поручили разработку данного вопроса Одновременно английское посольство — еще до того, как твой полковник заявил о тебе как о дезертире — так вот, еще до этого английское посольство запросило у наших спецорганов информацию на некого субъекта, который им кажется подозрительным, потому что крутится целыми днями у входа в их консульство. Якобы. И представь, предъявляют твою фотографию. То есть они пытаются зачем-то тебя найти. Хотя уже точно знают, что Кевин мертв. Зачем, спрашивается, ты им после смерти Кевина? Более того, они посылают гонца к тебе в родную деревню, пытаясь отыскать там какие-то твои координаты, думают, может, ты мать поставил в известность, мало ли чего. Но им, конечно, там обламывается. В это же время на сцене появляется новый Кевин — один в один похожий на убитого. Мы немедленно понимаем, что это двойник. Зачем понадобилось вводить в игру двойника? Мы устанавливаем за ним слежку и выясняем, что буквально на второй день после появления в Москве двойник встречается в Доме Журналистов на пресс-конференции с неким академиком Конягиным и входит с ним в контакт. Нам удается записать их беседу, и она выглядит довольно-таки забавно. Выясняется, что академик Конягин передал настоящему, уже убитому Кевину некую дискету с записанной на ней секретной информацией и коды к этой дискете. Кевин же, который, как нам уже было известно, являлся секретным агентом английской разведки, передает представителю центра, специально прибывшему за этой информацией в Москву только дискету и заявляет, что за коды академик якобы требует миллион долларов. И передаст коды только после того, как эти деньги получит.

— А Кевин, значит, решил зажулить миллион и еще раз нажиться все на той же информации, перепродав ее арабским террористам уже за пять миллионов? — догадался я.

— Точно. Кевин делает копию переданной ему академиком дискеты — и одну отдает своему резиденту а другую пытается продать арабам, но неудачно — в момент передачи дискеты они его грохают. Но при этом они не знают, что к дискете полагаются еще и коды, а кодов-то у них и не оказалось. Короче, арабы остаются ни с чем, но и английская разведка тоже. Думая, что академик получил чек на миллион долларов, они считают, что надо продолжить с ним контакт и попытаться получить коды после того, как академик получит деньги. Но академик в первую же встречу расшифровывает двойника, заявляет ему что от денег он отказался сразу и что и дискету и коды он передал Кевину одновременно. После этого академик едет к себе домой и выбрасывается с балкона 12 этажа, кончая жизнь самоубийством. Предварительно он полностью уничтожает все свои записи, которые могли бы помочь расшифровать его изобретение. Англичане в шоке. У них остается одна-единственная маленькая надежда, что Кевин попытался куда-то спрятать переданные ему академиком коды. Но самый тщательный обыск его вещей и квартиры ничего не дает. И у них остается последняя версия, которая, кстати, жива и по сей день — что Кевин…

Я оборвал его:

— Стой, стой! Кажется, я начинаю понимать. В тот день он подарил мне очень дорогую вещицу — золотой портсигар. Так ты думаешь, что именно там он спрятал эти чертовы коды?

— И не только я — так думает и английская разведка.

— Так это они, наверное, сидели у меня на хвосте в Париже, а я-то думал, что это люди полковника.

— Люди полковника прошли по твоим следам до отеля «Одеон» в Польше — и там потеряли.

Я с удивлением посмотрел на него:

— А это откуда тебе известно?

Володя хитро улыбнулся:

— Ты что ж думаешь, русский разведчик зря свой хлеб ест?

— Да, — протянул я, — вижу — не зря.

Я замолчал — мне нужно было какое-то время, чтобы все это переварить.

— Кстати, Володя, а что это за информация, которую там… ну, которую академик передал Кевину — это что-то очень важное?