Невеста лунных принцев

Глава 29. Преступление. Искушение. Грех

Я бросила ему ключи от кандалов и вышла в коридор, прекрасно помня, что он в моей помощи не нуждается.

Пока Мортен снимал с себя цепи, одевался и запирал дверь кулуара, я расхаживала из стороны в сторону, кусая губы и потирая виски. Голова не болела. Она кипела. Мозг буквально пузырился.

— Это невозможно! — заговорила я, когда Мортен убрал ключи.

Освещаемый огнем факелов на стенах, он обернулся и вперил в меня свой безмолвный взгляд. Тот самый, по которому не определить, любил он меня, ненавидел, жаждал овладеть мной или убить. В нем бесконечно боролись две стороны: невинный и талантливый юноша и бессердечное чудовище.

— Когда ты перестал обращаться и почему?

— Ты сама знаешь ответ на этот вопрос, — в привычной ему загадочной манере ответил он.

Я сомкнула челюсти и, развернувшись, зашагала к лестнице. Вкуснее выпить уксус, чем разговаривать с Мортеном. Откуда мне было знать, с кем у него любовь-морковь? Он вон целыми днями в лесу пропадал. Мало ли, какую кикимору там себе нашел.

Влетев в кухню, я порывом ветерка задула одну из трех свечей, оставляемых для меня Хельвардом Финном. Схватила графин и плеснула себе воды в стакан. Но даже ко рту поднести не успела, как властные мужские руки развернули меня на сто восемьдесят, подхватили под бедра и усадили на край стола.

Погасла еще одна свеча. В широком пространстве кухни остался искрящийся блеск слабого огонечка, но его было достаточно, чтобы увидеть охваченные привкусом запретного плода глаза.

— Ты не имеешь на это права, — зашептала я, захлебываясь собственным сорванным на хрип дыханием. — Слышишь?

Пропустив мимо ушей мою претензию, он ловко занес одну руку под платье, скользя ладонью вверх по бедру, второй притянул меня к себе за талию и поцеловал.

Я упиралась кулаками в его грудь всего несколько секунд. Хотела оттолкнуть, расцарапать лицо, пнуть промеж ног. Но сердце просило любви.

Обвив его шею руками, я сдалась и ответила на поцелуй взаимностью. Ласкала его губы, терлась грудью о его сильное тело, шире разводила колени, позволяя ему вплотную прижаться ко мне. Не остановилась, даже когда почувствовала, как во внутреннюю сторону моего бедра уперся его напрягшийся до состояния камня член.

Я вдруг поймала себя на мысли, что меня волнует не только мягкое и нежное удовольствие, которое мне доставлял Бранд, но и грубая, порывистая боль, щедро причиняемая Мортеном. Умом я понимала, что иду на дно, играя их чувствами. Однако тело меня не слушалось, действовало по велению сердца. И я, час назад оттолкнувшая Бранда, сейчас была готова целиком отдаться другому.

Наш поцелуй становился более ярым, глубоким, пульсирующим. Я не замечала ни кухонную утварь, ни закопченную печь, ни твердый стол под собой. Все вокруг размылось, заиграло разноцветными бликами, и с каждой новой вспышкой где-то внутри меня лопалось новое звено цепи. Казалось, что я не заметила бы ни лютого мороза, окажись мы на вершине горы, ни кипящей лавы, окажись мы в жерле вулкана. Я увязла в ощущениях, дразняще прокалывающих меня миллионом иголочек, и не стала сопротивляться напору, когда его язык проник в мой рот.

Преступление. Искушение. Грех. Я не представляла, как еще назвать то, что я творила, но разум мутнел все сильнее, одну за другой отключая все извилины мозга, отвечающие хоть за какую-то трезвость ума. Я с разгона прыгнула в бездну порока, не думая о том, как больно будет приземляться. Подпустила Мортена не только к своим губам, но и к телу. Даже не попыталась остановить его, когда блуждающие по моему лицу и шее поцелуи плавно спустились к ключице.

Не переставая осыпать мою кожу влажными прикосновениями и заставляя меня всхлипывать от раздирающих изнутри импульсов, Мортен стянул трескающееся по швам платье до пояса и губами припал к моим грудям.

Я до крови закусила губу, запрокинув голову назад. Впервые узнала, насколько чувствительны у меня соски. Как резко и горячо они отзывались на поцелуи и легкие покусывания! Реагировали на воздушные прикосновения к ним горячего языка. Твердели от посасываний. Приятно ныли от сдавливания крепкими руками.

Каждое его неспешное, но наглое движение заставляло меня вздрагивать и жмуриться. Я стискивала зубы, заглушая стоны. Сжимала кулаки. Напрягалась. В тщетной попытке вернуть самообладание. Когда убедилась, что это невозможно, подтянула Мортена к себе и вернула к своим губам.

Вкус моей крови завел его еще сильнее. Теперь и он не мог остановиться.

Я стянула с его мускулистых плеч рубашку, ноготками провела вниз по рельефам груди и пресса и одной рукой ухватилась за возбужденный член через ткань штанов, чем вынудила Мортена втянуть воздух сквозь сжатые зубы. Я так завелась, что совсем забыла главное: он — девственник!

Братья наверняка делились с ним своими успехами в борделях Абрахоса, а в библиотеке замка была всякого рода литература, из которой он почерпнул теорию сексуальных игрищ. Да и половое воспитание в королевских семьях никто не отменял. Так что сомнений, что Мортен знал, куда совать, не было. Но мне следовало учитывать, что все ощущения для него в новинку. Одно дело — тайно самоудовлетворяться где-нибудь в чаще леса, и совсем другое — чувствовать, как это делает нежная женская рука.

— Я ненавижу тебя, — отрывисто прошептал он, вновь целуя меня.

— Это взаимно, — ответила я, залезая ладонью к нему в брюки.

Обхватила толстый, увитый венками член пальцами и на миг замерла, радуясь охрененному размеру. Математический расчет меня не подвел. Сыновья Эмриана Мирного — просто секс-монстры.

Медленно водя рукой вверх-вниз, я видела, в какой экстаз впадал Мортен. Как рвано он дышал, как закатывал глаза, как глотал стоны, когда я по головке члена размазывала каплю его выступившей предсеменной жидкости.

Лихорадочно задрав подол платья, я еще шире развела ноги, сдвинула ластовицу трусиков и толкнулась вперед. Все мое тело тут же вспыхнуло. Перед глазами засверкали грозы. В ушах загудел звон, сквозь который я расслышала тихое рычание Мортена.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍