Филе пятнистого оленя - Ольга Ланская

Ну, возит его какой-то парень, а своей нет — да и на «восьмерке» возит, это вам не «мерседес». Квартирка тоже маловата, хоть и в центре. Можно разменять, конечно…» — пронеслись в моей голове ее слова, подслушанные случайно. И другие вспомнились, лично мне адресованные: «Не тот вариант — я его и отшила».

Я замялась.

— Ну… Она вообще-то не мне рассказывала, я просто услышала кое-что. Говорила, что ты был ею сильно увлечен, привозил ей подарки из-за границы… А потом вы расстались, совсем недавно — не знаю почему…

— Мне казалось, что четыре месяца — это не недавно, — произнес он, и я вздрогнула — ведь если верить ее рассказам, они буквально месяц назад встречались, как раз когда он ей якобы делал завуалированное предложение. — Да, точно, четыре месяца — ну три с половиной. Что ж, если тебе интересно…

Я молчала тревожно — не подбирались слова. Я не желала подтверждать, что меня все это очень интересует, но и опасалась, что потом он не скажет. Понимала, что надо использовать момент. И наконец закивала судорожно.

— Мы с ней познакомились как с тобой — я летом к Степанкину приехал по делу, а тут она. Приятная девица, глаза такие красивые, фигура хорошая. Я и не собирался ничего развивать — само собой все получилось. Через пару недель заехал к твоему шефу без звонка, а его нет — а мне спешить некуда, решил немного подождать. На студии пусто, ей, видимо, делать нечего, а может, просто пококетничать захотелось — ну и в итоге поехали ко мне попить кофе. Ну и попили…

Моя рука дрогнула, и сигарету зазнобило в пальцах — похожая ситуация. А чего я ожидала, собственно?

— А на следующий день уже у нее попили, а потом опять. Лето, дел у меня особых нет, а с ней было очень неплохо, что скрывать. Хорошее тело, сексуальная и внешне классная. Встречались каждый день в течение целой недели — просто фантастика. Я даже не думал, что так бывает — чтобы и секс отличный, и женщина такая эффектная и приятная. — Он усмехнулся, кажется, не замечая застывшую на моем лице восковую улыбку — впрочем, я сама напросилась. — А потом вдруг начались какие-то сложности. И часто встречаться она уже не может, и тон какой-то обиженный. Я только потом подумал, что она, наверное, оскорбилась, что я не понял ее намека — она все говорила, что хочет себе купить дизайнерские джинсы, а мне и в голову не пришло, что это она у меня просит сто долларов. Сказала бы открыто, я бы дал, какие проблемы…

Я смотрела на него пристально — выглядывая сожаление, боль, хотя бы печаль легкую. Но он улыбался, и искренне — он ни о чем не жалел.

— А потом я улетел, в Испанию, кажется. Привез ей духи — она намекала, что хотела бы такие. Но все уже не так было. Встречались еще несколько раз — такое ощущение, что ее подменили. Подсунули сестру-близнеца — тело то же, а человек совсем другой. Характер паскудный, в постели с ней уже скучно, и вообще кажется, что она фригидная, а все разговоры о проблемах и деньгах. И квартиру ей надо отремонтировать, а денег не хватает, и о шубе она мечтает, и все в таком роде. Сильная хитрость такая — жалкая, дешевая, как у рязанской проститутки…

Я улыбнулась — мне почему-то стало радостно. Эгоистичная я натура все-таки, да еще и уверенность в себе теряю легко. Стыдно.

Он поправил волосы — короткие и мокрые, блестящие от мелких капель пота, серебристых таких ягодок.

— Я не жадный — просто не люблю, когда все так очевидно. Более того, я не против платить за удовольствие, если без денег никак — но надо хотя бы постепенно увеличивать запросы, с малого начинать. Зачем с ходу все вываливать, глупо ведь? Тем более сразу видно, что хотя она и говорит, что были богатые любовники, ничего она с них не поимела, разве что по мелочи. И вообще такое ощущение, словно она сама не знает, чего хочет от мужчины — то ли чувств, то ли финансов. То на деньги мне намекает, то вдруг начинает упрекать, что мне от нее нужен только секс. И истории рассказывает, которые друг другу противоречат — то вокруг нее куча мужчин, то оказывается, что все ее бросали. То ей нужны деньги, то она отказалась встречаться с иностранцем, который ей обещал солидную материальную поддержку…

Он покачал головой, закурил, и вдруг улыбка сползла с лица, напугав меня почему-то, — а сам он стал очень серьезным.

— Знаешь, у меня сложилось впечатление, что она… — Он затянулся, выпустил неспешно ароматный дым. — Несчастный человек, как бы выспренно это ни звучало. Сама не знает, чего хочет, и это ей мешает, и ломает ее отношения с мужчинами. То такая искренняя, открытая, сексуальная, страстная — то фригидная паскуда. Мне даже немного жаль ее стало — и смешно одновременно. То намек на ремонт, с которым надо бы помочь, — то упреки, что я ее использую…

Я хихикнула хитро.

— О, вы можете использовать меня — сколько вам будет угодно, и я обещаю вас не упрекать. — Я кокетливо распахнула халат и грудки обхватила, твердые, как зимние яблоки. И глаза закатила страстно. — Используйте меня почаще…

Он улыбнулся, и сигара между зубов дрогнула, качнулась и поднялась вновь непристойно.

— Можешь не сомневаться…

…Он еще долго мне рассказывал. И я то смеялась в голос, то кивала головой изумленно, расширяла глаза — вся история предстала в таком удивительном свете, таком неожиданном, что даже дух захватывало. А он повествовал легко, красочно, с острым юмором — и вел себя совсем не так, как мог вести переживший трагедию расставания человек, как мужчина, потерявший любовь.

Я отчетливо видела ее перед глазами, двигающуюся и говорящую, лежащую с ним на простынях. Представляла ее недовольное лицо, такое красивое и так испорченное всегда этой кислой миной. Слышала ее голос — то мягкий, вкрадчивый, то гневный, скрежещущий, неприятный совсем. И думала, что ее великое искусство, которое прежде всех побеждало, вдруг бессильным оказалось, встретив сопротивление умного человека. И хитрость и расчетливость, слишком для него явные, поднялись со дна, как осадок в испорченном напитке, — и замутили, загрязнили все.

— А закончилось все просто анекдотично. Я в очередной раз за границу улетел, в Голландию, в Гаагу — а там огромный квартал красных фонарей, девицы всех цветов и размеров, ну я туда и