Снег на губах (СИ) - Вейла Елена

— Драко! Боже, что они сделали с тобой? — голос Гермионы врывается в сознание, как ангельская музыка.

Малфой, сцепив зубы, хочет подняться с пола, чтобы не выглядеть перед ней совершенно растоптанным. Тонкие женские руки подхватывают его, а чья-то твёрдая рука помогает Драко выпрямиться.

— Гермиона, ты в порядке? — вырывается у него, потому что пока его не было, с ней тоже могло произойти что угодно.

— Драко… — движением палочки она очищает его лицо от крови и вглядывается с озабоченным выражением. — Я в порядке. А тебе надо к Помфри! Всё будет хорошо.

Конечно будет, всё уже хорошо. Ты рядом.

— Я помогу… — твёрдая рука, поддерживающая его, оказывается, принадлежит Уизли. Драко нервно дёргается в сторону, но тот настойчиво придвигается ближе:

— Не дергайся… Я помогу.

Макгонагал, задерживая всех властным движением палочки, громко и чётко произносит:

— Ребята, я кое-что скажу вам сейчас и было бы хорошо, если бы вы подумали над этим. Никто в этом здании и за его территорией не имеет права трогать мистера Малфоя. Он в достаточной мере получил наказание за свои ошибки. Принёс извинения на суде.

Драко прикрывает глаза. Слушать это унизительно.

— Не я, — внушительно продолжает директор. — А суд присяжных, состоящий из самых уважаемых людей магического сообщества, многие из которых тоже участвовали в войне, постановил Драко Малфою доучиться в нашей школе. Вы будете оспаривать их решение?

Парни, которые толко что махали кулаками, как последние магглы, превратились в молчаливые фигуры.

— Я знаю, что это происходит не в первый раз. Но мистер Малфой ни разу не пожаловался. Мне бы не хотелось, чтобы он погиб. Вы понимаете, что тогда в Азкабан сядет кто-то из вас, мальчики? — она сурово сжимает губы и окидывает всех суровым взглядом. — Я знаю, что война всех нас ранила. Но это не значит, что всю свою боль вы будете вымещать на одном человеке. Мистер Малфой такой же ученик, как и вы. Если кто-либо из вас тронет его, вам грозит исключение. И отметка в личное дело о нападении. Что в будущем помешает вам поступить куда-либо и найти хорошую работу. А ещё он профессор зельеварения. И не потому что я благоволю ему или жалею, нет. Он отличник по этому предмету, лучший. Поэтому… — она поворачивается к Драко и тот выпрямляется, отпихивая Уизли. — Профессор Малфой, так как ваш испытательный срок окончен, с сегодняшнего дня вы можете сидеть за преподавательским столом в Большом зале.

У Драко шире открываются глаза, Грейнджер крепче сжимает его за талию, а парни непонятливо переглядываются и недовольно кривятся.

Драко внутри себя победоносно ухмыляется. Получите, уродцы! Он лучший! И он с удовольствием побесит их, разглядывая зал с профессорского стола. С прямой спиной и вооружившись своим самым надменным взглядом.

— Мисс Грейнджер и мистер Уизли, отведите его в больничное крыло. А с вами всеми мы поговорим в моем кабинете! — она щёлкает пальцами и поворачивается к лестнице.

Парни следуют за ней послушными овцами. Только Нотт брезгливо морщится и сбегает в коридоры слизеринских подземелий.

— Ты слышала, как его защищала Макгонагалл? — бормочет Уизли, пока они идут к Помфри.

— Рон… Давай не будем… — ворчит Гермиона, бросая извиняющиеся взгляды на Драко.

— Почему нет, твоему парню теперь ничего не грозит, и он может пировать за преподавательским столом. — продолжает рыжий, словно слизеринца нет рядом.

— Вообще-то, Макгонагалл и меня приглашала, как учителя по маггловедению, — почти раздражённо кидает Грейнджер своему дружку, а Малфой усмехается. — Но я отказалась. Не хочу, чтобы на меня пялилась вся школа.

Драко откашливается, обращая на себя внимание, хотя это причиняет боль в ребрах:

— Хм… А я польщён предложением Маккошки. Возможно, как-нибудь и сподоблюсь порадовать преподов моим обществом.

Уизли досадливо фыркает, хотя руки с его спины не убирает, крепко поддерживая ковыляющего слизеринца:

— Ты, Малфой, всё такой же самодовольный говнюк и, я уверен, ничто этого не изменит.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Гермиона хихикает с другого бока, но когда ловит сердитый взгляд Драко, извиняюще бросает:

— Прости.

Они оставляют Малфоя у Помфри, чтобы он мог отлежаться, пока раны затягиваются, а сломанные рёбра зарастают под воздействием Костероста. Гермиона проследив за лечебными манипуляциями целительницы, и проверив, что он улегся на больничную кровать со всеми удобствами, убегает, чмокнув его в губы со словами:

— Драко, я навещу тебя после уроков, хорошо?

Но раны перестают беспокоить его быстрее, чем он думал. И Малфой, уговорив Помфри отпустить его, спускается к себе, чтобы написать пару писем. Целителю матери и тётке во Францию.

Гермиона находит Драко ближе к вечеру, до ужина, в его апартаментах. Она врывается в гостиную, как луч солнца меж серых облаков. Наконец-то они обнимаются так как надо, так как Драко жаждал ещё со вчерашнего дня. Ему не хватало Грейнджер, как свежего воздуха. И он жадно целует её губы, шею, тащит к кровати. Его руки нетерпеливо срывают с неё белую рубашку, пальцы скользят по девичьим бедрам и заднице. Но Грейнджер, порозовевшая и задыхающаяся, останавливает его:

— Драко! Подожди… Тебе, наверно, ещё больно…

Ему сейчас не хочется говорить, хочется её, но он ловит в глазах Гермионы тень беспокойства.

— Мне очень больно, а ты меня вылечишь! — уверенно произносит Драко, хищно улыбнувшись и тянет к себе. — Ты так хорошо на меня влияешь…

У него болит плечо и пара рёбер, но он ей об этом не скажет.

— Ты шутишь? — Гермиона отталкивает его. — Тебя избивали толпой! Какие же они придурки!

— Я живучий… Грейнджер, иди ко мне… — Драко садится на кровать и обнимает её, стоящую между его колен.

Он утыкается лбом в её плоский животик, крепко обняв за талию. Вдыхает запах её тела. Целует нежную кожу. Касается языком. Пока она, вздыхая и, кусая губы, гладит его волосы.

— Драко, я так испугалась за тебя… — Он слышит, как Грейнджер сглатывает и дрожит. — Когда прибежали девочки с первого курса и начали кричать, что тебя убивают!

Малфой хватает её под колени и переворачивает на кровать. Ложится рядышком, нависая над ней. Её карие глаза сверкают от непролитых слёз.

Только не плачь…

— Любимая, не бойся за меня, я справлюсь со всем… Мы справимся… — Он нежно обводит пальцами её лицо, убирая кудрявые прядки.

Она изумленно моргает. Малфой знает, что ласковые обращения всегда действуют на неё, как магические заклинания, погружая в романтический ступор, и он бессовестно пользуется этой властью. Гермиона обвивает его бедро ногой, её тёплые ладони проходятся по его плечам. Она оглядывает его лицо, облизывая губы. Хочется прочитать её мысли, когда в глазах Грейнджер загорается игривый огонёк.

— Тогда доделай то, что ты начал, любимый! — с готовностью произносит её сладкий рот.

Драко не нужно просить дважды. Он с довольной ухмылкой склоняется к ней. Их губы встречаются в жарком поцелуе, и они, словно голодные, набрасываются друг на друга…

Ужин они, естественно, пропускают. Гермиона предлагала сбегать на кухню и попросить еды у эльфов, но Драко не хочется в связи с последними событиями выходить из своего жилища. В одних пижамных штанах в мастерской он возится над приготовлением омлета.

Настроение, которое, казалось бы, было безнадёжно похоронено вместе с отцом, легко возвращается, как только он воссоединяется со своей любимой гриффиндоркой.

Жизнь продолжалась, несмотря на смерть… И так происходило всегда. Драко сжимает грустные мысли до размера горошины и прячет на дальнюю полку подсознания. Не сейчас.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Грейнджер, я тебе говорю, со мной не пропадешь! — улыбаясь самому себе, произносит он, выкладывая получившееся блюдо на тарелки.

— С каждым разом я в этом уверяюсь всё сильнее! — её глаза загораются, когда он левитирует поднос с едой и кофе на столик в гостиной.