Самец (ЛП) - Сандерс Арен

– Почему ты мне не сказал? Почему ты не объяснил? – вызов перетекает в сочувствие, ее гнев тает. – Я могла бы тебе помочь.

– Потому что чувство вины было слишком сильным. Я не мог подобрать слов.

– Значит, ты позволяешь мне страдать?

– Я уже говорил это, но я подводил тебя слишком много раз. У меня был план. Это был дерьмовый план, но я собирался рассказать тебе все, когда ты вернешься в Майами. Я никогда не думал, что тебе предложат работу, и ты даже подумаешь остаться. Ждал подходящего момента. Страдание не входило в мои намерения. Думал, тебе будет легче думать, что я мудак, чем знать правду.

– Правду! Правда, что ты так сильно влюбился в своего сына, что готов на все, чтобы его мать была счастлива? Что ты ставишь его потребности выше своих, и в процессе теряешь свою личность? Поговорим о наказании! Это я должна наказывать тебя! Что за идиотский ход мыслей!

Она снова пытается высвободить руки, но я, воспользовавшись ее положением, наклоняюсь и провожу губами по ее шее.

– Я приму твое наказание в любое время, но сначала ты должна освободиться.

Она извивается, каждый изгиб ее тела двигает бедрами к моему члену. Я становлюсь тверже и качаюсь в ней.

– Ты дерешься нечестно, – она обмякла подо мной, надувшись. – Я не могу одолеть тебя.

Я продолжаю скользить губами вверх, пока не достигаю ее рта, покусывая ее нижнюю губу.

– Возможно, ты не сможешь физически одолеть меня, но в остальном я твой, – шепчу я, касаясь мягкой кожи, и чувствую, как ее дыхание прерывается.

– Пожалуйста, отпусти меня. Я не буду пытаться сбежать.

– Я отпущу тебя, но прежде скажи, что прощаешь меня. Оглядываясь назад, признаться в этих чувствах вслух должно было быть легко. У тебя самое доброе и понимающее сердце на свете. Мои оправдания жалки, теперь я это знаю. Моя уверенность поколебалась, оставив меня в положении, с которым я никогда не сталкивался раньше. Логика и здравый смысл всегда приходят ко мне легко, но на этот раз я сбился с пути. Скажи мне, что я все не испортил. Я могу жить со многими вещами в этой жизни, Биззи, но потерять тебя – это не одно из них.

– Ты не теряешь меня, но это не значит, что я не злюсь как черт, – она не сбивается с ритма и наклоняется ко мне. – Часть меня хочет выгнать тебя и отправить обратно в Майами, но другая часть хочет простить и забыть этот последний месяц, – она лениво целует меня.

– Я заслуживаю, чтобы меня выгнали, но я не вернусь в Майами без тебя. Нельзя забыть этот последний месяц ада. Я это знаю. Я собираюсь сделать все, что в моих силах, чтобы загладить свою вину перед тобой, – бормочу я ей в губы, затем отпускаю ее запястья и провожу руками по ее бокам, пока не достигаю талии и не перекатываю нас в сторону. Она переплетает свои ноги с моими, прижимаясь ближе. Мы продолжаем целоваться, не желая разрывать связь, пока она, наконец, не отрывается и не кладет голову мне на плечо.

– Я не могу поверить, что ты действительно здесь.

– Мне кажется, что без тебя прошла целая жизнь.

– Ты действительно остаешься?

– Пока с ребенком ничего не случится, я буду здесь до конца твоего задания.

– Это вообще возможно?

– Я буду работать отсюда. Что касается Саши, то мы должны встретиться только после Нового года, но я знаю ее и знаю, как работает ее мозг. Это одна из многих неприятностей, с которыми я столкнулся в последнее время. Так что я справился с этим, вместе с помощью моей мамы. Надеюсь, она меня не побеспокоит.

– Что она собирается делать?

– Она собирается занять Сашу... подбирать краски, терпеть бесконечные походы по магазинам, что бы Саша ни предлагала.

– Боже мой, бедная Мария!

– Это была ее идея. Она позвонила мне в машине по дороге в аэропорт и рассказала о своем плане встретиться с Сашей завтра на игре и объяснить, что я уехал из города по делам, что не совсем ложь. У меня уже был билет, чтобы сделать тебе сюрприз завтра. Я был уверен, что собирался сказать. Когда появилась Клэр и рассказала мне о твоем предложении, я не мог дождаться. Я ни за что не отпущу тебя еще на день, не объяснившись.

– Ты все равно собирался приехать?

– Да, – я прослеживаю тревожные морщинки вокруг ее глаз и впервые понимаю, как она устала. – Когда ты в последний раз спала?

– Последний раз я хорошо спала тридцать одну ночь назад.

– Давай уложим тебя в постель, – я сворачиваюсь калачиком, пытаясь взять ее с собой, но она давит сильнее, не двигаясь.

– Я хочу остаться здесь на некоторое время.

– Все, что ты хочешь.

– Ты это серьезно?

– Абсолютно.

– Скажи мне, почему ты это сделал, кроме чувства вины и растерянности. Почему ты полностью от меня закрылся?

Я делаю глубокий вдох и сосредотачиваюсь на дереве позади нее.

– Я сделал, как ты просила. Я притворился, что это ты носишь моего ребенка. Вот почему я был так послушен ей, потому что твои слова звенели у меня в голове и помогали сосредоточиться. Мое пространство было испорчено, так невероятно испорчено. Как я могу просить тебя любить этого ребенка?

Она слегка вздыхает, затем хватает меня за подбородок, заставляя смотреть на нее.

– Ты можешь просить меня любить его, потому что любишь. Вот как это работает. Но я не могу пройти через это снова. Не буду. Однажды ты сказал, что любишь меня за нас обоих. Я тоже так чувствовала, пока ты меня не оттолкнул. Я была готова уйти, не зная, смогу ли справиться с этим без тебя.

В ее глазах столько заботы и искренности, что я, наконец, сдаюсь. Крепко прижимая ее к себе, вдыхаю ее и подавляю эмоции, угрожающие вырваться наружу. Не проходит дня, чтобы она не удивляла меня, и наконец, понимаю, как близок был к тому, чтобы потерять ее.

– Я бы тебя не отпустил. Если бы мне пришлось каждый день доказывать тебе, как сильно я тебя люблю, я бы с радостью это сделал.

– Я хочу знать все. Начиная с узи, и скажи мне, что там внутри.

– Детка, у нас есть время. Сегодня мы воссоединимся, и я уговорю тебя простить меня.

– Знаю, Шоу, но мне все еще больно. Думаю, твои чувства помогут мне очиститься. Часть меня хочет затащить тебя в свою комнату и потребовать, чтобы ты заставил меня забыть, но это не облегчит боль. Только ты можешь это сделать.

– А что будет потом?

Сексуальная улыбка появляется на ее губах.

– Завтра мы оставим все позади и проснемся рождественским утром вместе. Это то, чего я всегда хотела.

Больше нет ни обиды, ни гнева, только чистая искренность и сострадание. Вся вина, за последние несколько недель, грозит взорваться, но это больше не вина за любовь к моему ребенку с другой женщиной. Это раскаяние за то, что Биззи не смогла с этим справиться.

Глава 29

Шоу

Горячее покалывание пронзает мою руку до боли, но я не смею пошевелиться. Биззи мирно спит, ее тело обвилось вокруг моего, и мысль о том, чтобы разбудить ее, заглушает боль.

Мы не ложились спать почти до четырех утра, бо́льшую часть ночи я рассказывал ей каждый день с тех пор, как ушел отсюда. Она внимательно слушала, прерывая только тогда, когда хотела разразиться тирадой о Саше. Мое сердце наполнилось любовью от бесчисленных раз, когда она показывала свою преданность и преданность.

При каждом упоминании о моем сыне ее лицо оживлялось. Она объяснила, что это из-за моего энтузиазма.

Она издает негромкий звук, отбрасывает волосы с лица и перекатывается на другой бок.

Кровь хлещет по моей руке, покалывая, когда поток возвращается. Она наклоняется, оглядывается и улыбается, увидев меня. Потом взбивает подушку, плюхается лицом вниз и тут же засыпает.

Я смотрю, как ее спина поднимается и опускается, очень счастливый, что на ней моя рубашка и ничего больше. Как только я поднял ее над головой прошлой ночью, она схватила ее, разделась догола, надела и забралась в постель.

Этот маленький жест, который она повторяла много раз с тех пор, как мы стали парой в июле, но на этот раз он приобрел другой смысл. Я нашел свои пижамные штаны там, где их оставил, и почувствовал прилив счастья оттого, что она ничего не изменила с тех пор, как я ушел. Все было точно так же. У меня все еще была одежда в шкафу, туалетные принадлежности у раковины и набитые ящики.