Амазонка (СИ) - Золотарева Елена

Костер, разведенный неподалеку, освещал небольшое пространство вокруг, и, потрескивая, запускал вверх крошечные искры.

— Свадьбу проспишь! Подъем!

Двое молодых беременных женщин потянули меня за руки, помогая сесть. В отличии от той, что командовала тут на правах хозяйки, они были полураздеты. Бедра и грудь прикрывали изношенные до дыр тряпки, а волосы были связаны узлом на макушке.

— Какую свадьбу?

— Твою! — захохотала главная, широко открывая рот, — подготовьте!

Она кивнула девушкам и те суетливо забегали. Их было всего пятеро. Трое из них имели круглые животы, тянувшие месяцев на пять. Ну прям конвейер.

Стоило самой одетой уйти, как девушки набросились на меня с расспросами. Они перебивали друг друга, не давая мне ответить. Да и говорить мне не особо хотелось. Зато из обрывков фраз я узнала, что они такие же туристы, попавшие под обстрел.

И тут я впервые за год обрадовалась тому, что отбилась от группы и осталась одна, ведь не известно, во что бы превратились мы, попав на остров вместе.

Девушки помогли мне вымыть тело подогретой на костре водой, нарядили меня в белое хлопковое платье и вернули мое ожерелье.

— Откуда у вас все это?

— Успели спасти с корабля. Да и бывает к берегу приносит что-то…

Надо же, у них даже расчески и зеркала есть. Я же нож, и тот потеряла…

Пока одна бережно расчесывала мои волосы, не знавшие гребня почти год, и заплетала их во множество колосков и кос, другая старательно вырисовывала узоры на моей коже, выдавливая из свернутого в трубочку листа черную ароматную массу.

Раньше мне нравились все эти этнические штучки на девушках: длинные кружевные платья с бахромой, море фенечек, кожаные браслеты, бирюза, обрамленная в серебро, перья, украшающие волосы, но я никогда не думала, что этот стиль подойдет и мне!

— Готова! — с придыханием сказала Энн, — уверена, Джей останется довольным.

— Джей – это тот ублюдок?

— Не говори так! Джей главный здесь. И пока ты его женщина, тебе ничего не грозит.

— По-моему, такие упыри как он и есть самая большая угроза.

— Если ты родишь ему ребенка, будешь главной. Как Мэри, — она глазами указала на ту, что вылила на меня ведро воды.

Теперь ясно, почему она такая наглая.

— Перебьется! Ребенка ему! — шикнула я, поправляя платье.

Оказывается, я совершенно отвыкла от одежды.

— А он и спрашивать не будет. Сделает свое дело и залетишь! — съехидничала одна из беременных.

— А, если за пару месяцев с ним не получится, он передаст тебя другому. И так по рукам пойдешь…— обрадовала меня вторая, — так что, лучше от него!

— У меня не может быть детей. Пусть расслабится!

Я вздернула нос, но победительницей прочувствовала себя не долго. Меняющийся взгляд Мэри насторожил.

— Зря ты это сказала…— сочувствующе опустила глаза Энн, — она сейчас доложит…

— Ну и пускай.

— Дура! Пока ты официально женщина Джея, ты неприкосновенна. А теперь, тебя поимеют все, кому не лень. Возможно, одновременно, с них станется.

Энн разочарованно покачала головой, с трудом поднялась с земли, придерживая живот, и, бросив сочувствующий взгляд, ушла в хижину, оставляя меня наедине со своей отчаянной глупостью.

— От этих тварей тебя спасет только чудо…Принцев на белых конях у нас тут не водится. Так что, молись!

7. Каждый сам за себя

Молись…Ха! Было бы кому!

Не уверена, что кому-то наверху есть до меня дело. Кажется, он вообще хотел от меня избавиться, отправив в космическое путешествие. Потом забыл про меня, а теперь вспомнил, что осталась одна недобитая!

Год я сидела на этом дурацком острове. Год! День был похож на день. Но вдруг на меня навалилось столько ужасов, и все за одни сутки!

— Иди поешь! — окликнула меня одна из девушек, приглашая к огню.

Запеченные на костре мидии были не очень вкусными, к тому же, мне постоянно попадались мелкие камни и песок. Но, если я хочу сбежать, понадобятся силы и надо немного поесть.

— Ешь, ешь! Морепродукты повышают либидо! — иронично улыбнулась, кажется, тайка.

— Угу, — закивала японка, придвигая по песку чашу, полную мидий, — больше ешь. Жалеть тебя не будут, тем более, такую нервную. А нам легче!

В глазах этих девушек было столько ненависти, столько желания уколоть меня, сделать больно, будто я в чем-то виновата перед ними.

— А вообще, зря мы ее кормим. До утра не дотянет. Желающих на новую дырку наберется много.

От ее слов меня затошнило. Неужели у этих людей не осталось ничего от…людей?

— Почему вы такие жестокие? Что я вам сделала? Вы устроили здесь гадюшник, поставили во главу каких-то животных и охотно им подчиняетесь, вместо помощи друг другу, вместо того, чтобы сплотиться ради спасения! Мы же люди!

Девушки охотно выслушали мою речь, осуждающе посмотрели на меня, и продолжили есть.

— Людьми мы были раньше. Сейчас мы звери. И каждый сам за себя.

Оно и видно…

Отпросившись в туалет, я, наконец, осталась одна. Хорошо, что меня никто не стал сопровождать, и мне не пришлось даже делать вид, что я иду туда, куда собиралась.

Что-то острое больно вонзилось в пятку. Я взвизгнула, но тут же закрыла рот рукой, чтобы не привлекать внимание. Это оказался обломок ветки с сучком. Отличное оружие за неимением чего-то поприличней.

Только спрятать некуда…Хотя, как раз на моей голове соорудили воронье гнездо. Там ей и место! Я воткнула оружие в волосы, надеясь, что оно затеряется среди косичек, перьев и прочей чепухи, которой местные стилисты щедро украсили меня.

Чего я жду? Надо бежать, пока есть такая возможность. Судя по освежающему ветру, мы не в глубине острова и море совсем близко. Жаль, конечно, что лодку мою они, наверняка, перепрятали. Значит придется вплавь. Ночью. В глубокой черной воде.

Меня передернуло от одной только мысли, что придется войти в воду, но выбора не оставалось. Либо я решусь на побег, либо эти твари надругаются надо мной.

Бочком, короткими перебежками, я стала продвигаться в сторону деревьев, растущих вдоль берега. Вряд ли там устанавливали какие-то препятствия. Думаю, что нечасто на их острове появляются новенькие, да еще и те, кто яростно не желает здесь оставаться.

Еще раз обернувшись, и не заметив за собой слежки, я пошла быстрее в темноту, и уже увидела море, когда сзади послышался окрик Мэри. Этот грубый, я бы даже сказала, прокуренный голос буду слышать ночами в кошмарах. Если выживу.

— А ну, стой!

Кровь хлынула в голову. Адреналин мгновенно прыснувший в кровь, придал смелости, и я рванула к воде.

С острова слышались крики. Наверняка, за мной уже гнались.

Споткнувшись о камень, я упала, напоровшись на другой, более мелкий и наполовину утопленный в песке. Пальцы ловко подхватили его, чтобы использовать в случае надобности.

Путаясь в длинном платье, я неуклюже поднялась с песка, чтобы бежать дальше, но черная рука Мэри ухватила край юбки.

— Стой, сука!

«Каждый сам за себя» пронеслось в голове, и я запустила камень в голову с выпученными глазюками.

Мэри застонала, падая на песок, держа в руке обрывок моего платья.

Некогда думать о ней! Надо спасаться!

Я не дышу, не слышу, не чувствую. Я только знаю, что должна бежать как можно скорее.

Несколько шагов, и я по колено в воде, но внезапная боль охватывает кожу головы, и я попадаю в вакуум.

Кто-то держит меня под водой, не давая сделать вдох, скручивая до пронизывающей боли волосы. Кажется, что я не продержусь больше и секунды, но долгожданный кислород врывается в легкие.

За шкирку, под едкие смешки, меня вытаскивают на берег и бросают в ноги Джея. Я пытаюсь отдышаться, и пары жадных вдохов хватает, чтобы вернуть самообладание и заметить тот самый нож, что висел на его поясе еще утром. Но я у его ног и не дотянусь…

Ни секунды не сомневаясь, я вынимаю из волос припрятанную ветку и вонзаю ее в бедро. Понимаю, что лучше бы в пах, но бедро ближе. Джей, заскулив, падает на колени, давая мне возможность выдернуть оружие из ножен, и я без промедления делаю это.