Большой. Злой. Небритый (СИ) - Кистяева Марина

Ознакомительный фрагмент

А нечего.

Вставать я не планировала.

Ни под каким предлогом.

— Я сварила две чашки кофе. Тебе и мне.

— Рита…

Её настырность должна меня была насторожить сразу.

— Время два часа.

— Да хоть пять. У меня выходные.

— У тебя свободный график.

— Вооот. Поэтому я и говорю — у меня выходные.

Послышался шумный вдох.

— Хорошо, ты меня вынуждаешь признаться.

— В чем?

— Я подделала твою подпись.

Сон, понятное дело, как рукой сняло.

Я резко села на кровати и воззрилась на нахалку, которая имела честь называться моей сестрой.

— На каком документе?

— Чиркнула в доставке курьерской.

— Таааак…

— Говорю же — вставай. Тебя ждет интересное утро. Вернее, день.

Пришлось вставать. Накинув на плечи халат и кое-как заправив растрепавшиеся после сна волосы, я требовательно сказала:

— Давай кофе и что ты там говорила про курьера.

Сестра кивнула в сторону двери, ведущей в просторную и светлую столовую.

— Всё там.

Кофе был сварен и ждал меня.

Как и огромная корзина с ярко-красными тюльпанами, стоящая на полу, рядом с журнальным столиком.

Я уставилась на корзину, потом посмотрела на сестру, что встала поодаль и скрестила руки на груди. В отличие от меня, она выглядела бодрячком.

— Это что?

— Цветы.

— Что цветы, я вижу.

— От кого?

— Посмотри сама.

Спрашивать, откуда не в сезон взялись тюльпаны в Москве, не стоило. Было бы желание и деньги, найдется всё.

— Красивые.

У меня, как и у любой девочки, была слабость перед цветами. Любила, когда мне их дарили, когда они стояли в доме. Но скажу честно, чтобы в корзине и таком количестве… Это, скорее, по части Риты.

Я, точно в замедленной съемке, подошла к корзине и опустилась на корточки. Аромат тюльпанов тотчас коснулся моего обоняния. Нежные лепестки притягивали взгляд. Бутонов было не меньше сотни, возникло совершенно детское желание их пересчитать.

Среди буйства красных красок виднелся и белый небольшой конверт.

От адресата.

И мне совершенно не хотелось его открывать.

— Ты уверена, что цветы мне? — негромко спросила я, не теряя надежды.

— Записку не читала, хотя и признаюсь, искушение было. В бланке у курьера стояло твоё имя.

— Но цветы доставили на адрес твоей квартиры.

— Значит, тот, кто отправлял, знал, что ты у меня. Всё просто.

Я вздохнула.

Знал он…

У меня почти не было сомнений, кто отправитель.

И всё же…

Я не спешила открывать конверт.

Пришлось. Любопытство — вещь такая, оно сгубило не только кошку, но и подвело ни одну женщину.

Я достала конверт, стараясь не потревожить ни одного бутона, и с нарастающим нетерпением открыла его.

«Я погорячился. А.А.»

— Вот как…

— Извинился?

Я медленно поднялась.

— То есть у тебя не было сомнений, кто доставил букет?

— После того, как ты феерично вчера сбежала из клиники, а Андрей на твоей спине едва дырку не прожег?

— Очень смешно.

— Если честно, есть немного.

— Рада, что у тебя веселое настроение.

— Глотни кофе и отпусти ситуацию.

В моем случае, кофе — панацея от дурного настроения. Кому, как не Рите, об этом было знать.

Я, положив конверт назад в корзину, прошла к дивану, села, положила руки на колени. Ни дать, ни взять, школьница на приеме у завуча, только в халате.

— Я даже знать не хочу, что он подразумевал, посылая цветы.

Рита села в кресло напротив.

— Надюш, расслабься. Маховик запущен, ты уже ничего не сможешь сделать.

— Даже не смей что-либо произносить вслух. Не смей, и всё тут.

Нахалка усмехнулась.

— Всё, что надо, я сказала выше.

Лучше всё-таки сначала принять дозу кофеина. Лучше — две.

Да, накануне я сбежала. Не ушла, а ретировалась. Как только в кафе клиники появился Адамиди-старший, я поднялась и направилась к выходу, постаравшись не столкнуться с ним лицом к лицу. Дождалась, когда он двинется в нашу сторону, обогнула столики и была такова.

У меня не было никакого желания оставаться в клинике. Я там без надобности. Рита… Не маленькая, разберется с Адамиди получше меня. У них в прошлом, как я поняла, были стычки, постоянные, им не привыкать пикироваться.

Такси я поймала сразу. Как только села в машину, у меня было искушение назвать адрес гостиницы. Или вообще уехать к родителям в пригород. К сожалению, своей жилплощадью я пока не обзавелась. У меня имелись небольшие накопления, Рита и родители открыто говорили, что готовы мне помочь, но я не хотела брать у них деньги. Ипотеку мне не давали, несмотря на то, что я несколько лет уже работала на издательские дома, для банков мой трудовой стаж и занятость не внушали доверия. Да и мне не хотелось брать обременение в несколько миллионов. Тогда Рита сказала: «Пока живи у меня». Нахлебницей я себя не чувствовала, и если предлагают жилплощадь, почему бы и нет? Мы часто бывали в разъездах и не стесняли друг друга. Да и скучали, долго не видясь. Любовников Рита к себе не приглашала ни на чай, ни на кофе. Я, естественно, тоже своих гостей к ней не звала. Мы идеально сосуществовали вместе. И я точно была уверена, что если в какой-то момент стесню сестру, она мне скажет: «Пора и честь знать».

Я обругала себя за малодушие. Ворвался в квартиру один раз нестабильный бородатый тип, и теперь постоянно ждать повторения? Глупо.

Как добралась до кровати, помнила плохо. Разделась, умылась и рухнула на подушку, не желая ни о чем думать.

Утро вечера мудренее.

Утро оказалось продолжением событий, начавших ночью.

Невоодушевляющее начало.

— У нас только круассаны? Существеннее ничего нет?

— Я на диете.

— Я хочу кашу. Пойду сварю.

— На меня тоже.

— Ты же на диете.

— Халявно приготовленная пища не считается.

— С тебя рассказ, чем закончилась вчерашняя ночь.

— Я жива, и это уже хорошо.

Я хмыкнула. И то правда.

Пока я готовила завтрак, мои мысли постоянно крутились вокруг семейства Адамиди. Назойливо не давала покоя мысль, что я эту фамилию уже где-то слышала. Ошибаюсь? На память я раньше не жаловалась. Последние полгода много путешествовала, переезжая из страны в страну, встречалась с новыми людьми и, возможно, с кем-то знакомилась, у кого созвучная фамилия.

Два брата. Один в больнице, другой рвет и мечет. Интересно, если бы Рита не объявилась, как далеко зашёл бы старший?

По спокойному поведению сестры я сделала вывод, что Грег пострадал не сильно. Я пока не знала, что Рита к нему испытывает, и что она ответила на его предложение руки и сердца. Почему во мне росла уверенность, что там не всё так просто? С расставанием, кстати, тоже.

Одни тайны, разгадывать которые я не планировала.

Живу я спокойной жизнью, и дальше собираюсь продолжать в том же роде.

Корзина тюльпанов ничего не решает.

Я влила в небольшую кастрюлю молока, воды, овсянки. Кашу предпочитала варить по старинке — на плите. В мультиварке тоже можно, но по мне по первому варианту она вкуснее получалась.

Сколько времени потребовалось овсянке, чтобы свариться? Минут пять-семь.

Когда я выключала конфорку, то на кухню заглянула Рита.

— И что это значит?

Увидев сестру, я скрестила руки на груди.

Рита за короткий срок успела переодеться в легкое платье-миди, собрать волосы в хвост и слегка припудрить носик.

Куда-то собралась.

— Позвонил Грег.

— И ты едешь к нему?

— Да.

Наши взгляды встретились. Я покачала головой и улыбнулась.

— Вот знаешь, сестренка, чем больше ваша история обрастает какими-то недомолвками, тем меньше я хочу знать подробности. На свадьбу пригласишь — подарок скажешь, какой вам купить. А так… Чем меньше я знаю, тем крепче сплю.

Рита, услышав моё заявление, откинула голову назад и засмеялась.

— Ты у меня самая лучшая.

— В курсе. Всё, езжай к своему возлюбленному, дай спокойно позавтракать и прийти, наконец, в себя.