Лайк за любовь (СИ) - Черничная Алёна

То ли невыветрившийся алкоголь в моей крови, то ли захватившее меня бешеное чувство озлобленности, которое клубком раскатывалось по венам, опутывая мое сознание и заставляя меня пронизывать бабушку разъяренным взглядом… Но я даже не знаю, откуда это взялось в моей голове.

— Да, дура, что до девятнадцати лет безропотно просидела в грядках, даже не пытаясь увидеть мир вокруг себя. А он оказывается есть, бабушка. Просто тебе так было удобнее. И как только я начала делать что-то по своему желанию, так ты сразу пытаешься одернуть меня, потому что это не совпадет с твоими представлениями.

— Твои желания — это делать тату и шататься пьяная в клубах? Так ты себя ценишь и ощущаешь взрослой? — бабушку буквально трусило на моих глазах. — Раздвигать ноги — это не показатель твоей самостоятельности. Если ты не понимаешь, что происходить, то я тебя предупреждаю — Егора не будет на пороге этого дома.

Ее последняя фраза сработала для меня, как красная тряпка, застилая мне разум, адекватность и контроль над собой.

— А то что? — я сделала резкий шаг вперед к бабушке, нагло смотря в ее заплаканное лицо.

— Кира… — сквозь зубы проговорила она, сжимая пальцы и тяжело дыша, — не заставляй меня идти на крайние меры…

— И что ты сделаешь? Посадишь под замок? Откажешься от меня? Или в случае чего, отправишь на аборт насильно, как и мою мать. Ты же так решаешь неугодные тебе проблемы… — ядовито выплюнула я, даже не успев подумать.

Резкий хлопок разлетелся по комнате, а моя щека вспыхнула колючим огнем. Все, что я смогла — это схватить ртом воздух, который никак не хотел проникать в мои легкие, заставляя задыхаться на месте. Моя ладонь схватилась за след от пощечины, который за секунду стал мокрым от хлынувших слез.

Бабушкины руки дрожали, а в широко распахнутые глаза застилал испуг. Боль прожигала мне щеку, быстро опускаясь к груди. Прижав одну руку к лицу, вторую к ребрам, я, не чувствуя ног, попятилась вглубь комнаты и, уперевшись о борт кровати, медленно опустилась на нее.

— Приди в себя… — вдруг достаточно спокойно произнесла бабушка.

Я уже не видела перед собой ни ее глаз, ни лица, лишь расплывчатые очертания окружающего мира — слезы текли сплошным потоком. Изнутри обида колола такой силой, что быстро вывела из моего тела оставшиеся дозы алкоголя. Пощечина оказалась лучше любого антипохмелина.

— Предупреждаю еще раз по поводу Егора, — холодный тон родного голоса прошел через меня насквозь, заставив задрожать еще сильнее. — Не забывай, Кира, кто должен оплатить вторую часть суммы за твое обучение. Я не позволю тебе спустить в канаву по твоей дурости все то, что так долго и тяжело нам доставалось.

Еще один удар под дых. Мне хватило воздуха, чтобы лишь истерично всхлипнуть:

— Это шантаж? — мои слова прозвучали словно извне.

— Нет, детка. Хочешь быть взрослой и самостоятельной — учись отвечать за свой выбор и поступки.

— Мой выбор сделан, и от тебя мне больше ничего нужно, — я сама не узнавала свой голос: холодный и бесчувственный.

Бабушкин болезненный вдох разлетелся по комнате, наполняя воздух в ней разочарованием. Ее расплывчатый силуэт исчез из комнаты, оставив за собой четкий звук хлопнувшей двери, который, как стрела воткнул мне всего лишь одну мысль в голову — я хочу отсюда сбежать. Сейчас.

Я сметала в свою сумку первые попавшиеся вещи. Наспех одевшись и даже не приведя себя в порядок после бессонной пьяной ночи, вылетела из дома. Мне было все равно: наткнусь ли на бабушку внизу или нет. Колотившая меня злость могла смести все на моем пути.

Вопрос куда идти не стоял — к нему. Сначала к нему, а потом к Машке. С трудом удерживая телефон в трясущихся руках, я набрала Егора.

— Возьми же трубку, прошу, — всхлипывала я, размазывая соленые ручьи по лицу и слушая бесконечно долгие гудки.

— Алло, — наконец послышался сонный хрип в трубке.

— Егор, — всхлип, — я… — всхлип, — к тебе…

— Быстро сюда. Жду, — рявкнул он, а от заспанного голоса не осталось и следа.

На плохо слушающихся ногах я дошла до дома Королевых. Пелена гнева и злости сменились на неконтролируемую волну непонимания и обиды. Я рыдала не переставая, на груди у Егора, сидя на диванчике в его гостиной. Он крепко держал меня в своих сильных руках, ласково целуя меня в волосы, пока я вздрагивала от истеричного плача.

— Кир, расскажи, что случилось? Прошу, — Егор взял мое лицо в свои горячие ладони, стирая большими пальцами слезы с опухших щек.

Родные разноцветные глаза растерянно смотрели на меня, а я с дикой болью в груди осознавала, что мне никогда не отказаться от них. Это было похоже на безумие, но я лучше откажусь от всего остального, чем от этих глаз, взгляд которых был пропитан нескрываемой тревогой.

— Не молчи. Ты рыдаешь, а у меня душа на части рвется. Это из-за того, что дома не ночевала?

Я согласно закивала и тут же отрицательно замахала головой:

— Да… То есть нет… Сначала мы ругались из-за этого, — шмыгнув носом, я опять прильнула к мужской теплой груди. — А потом…

Перебирая пальцами мои спутанные локоны, Егор молча слушал подробности нашей ссоры с бабушкой. Я не видела его лица, но чувствовала, как он напрягается и как обеспокоено набирает обороты стук сердца с каждым моим словом. На моменте с пощечиной и озвученными мне бабушкой условиями, Егор шумно вздохнул, на долю секунды задержав дыхание, а руки кольцом все сильнее обнимали меня.

— За все семь лет мы никогда не ругались, а тут сразу… и вот так… — шептала я, оставляя мокрые следы на его серой футболке. — Можно же было просто поговорить, выслушать, а не бросаться угрозами. Как она не понимает…

— Кир, — Егор слегка отстранился, приподнимая мое лицо за подбородок и внимательно вглядываясь мне в глаза, — это же обычные манипуляции. Ты не должна вестись на них, а уж тем более становиться перед подобным выбором, как мелкая школьница.

Я стёрла тыльной стороной ладони очередной мокрый след со щеки.

— Это действительно несоизмеримый выбор для меня. Лучше уйду на заочное, вернусь в кафе и попробую как-нибудь сама.

— Тебе не нужно никуда уходить, куда-то возвращаться, — он нежно прикоснулся пальцами к моему лбу, смахивая растрепанные волосы. — Оплачу все я. Для меня это не проблема.

— Что? Нет, — оторопела я, изумленно уставившись на серьёзное и спокойное лицо Егора. — Это даже не обсуждается. Я никогда не возьму деньги у твоей семьи.

— А кто говорит, что я собираюсь брать их у отца? — усмехнулся он. — Это мои деньги.

— Твои? Откуда у тебя такие суммы?

— Кира, какая разница, — снисходительно улыбнулся Егор, поправив за моим ухом пряди волос. — Так что тебе не придётся идти ни у кого на поводу.

— Нет, Егор, — твёрдо произнесла я, зашмыгав носом и хмуря брови, недовольная таким предложением. — Это даже не рассматривается. Мне нужно постараться уладить этот вопрос с бабушкой. Мы же не будем с ней вечно в ссоре, — мое сердце опять болезненно затянуло, а из глаз снова хлынули слезы. — Вообще не планировала с ней так ругаться, но когда она сказала, что против нас, то… — с новой силой я разразилась рыданиями.

Теплые мужские руки осторожно погладили меня по голове.

— Сейчас вам лучше обеим остыть. Если что, то я и сам могу поговорить с твоей бабушкой, — успокаивающе произнес Егор, едва касаясь губами моего лба. — А по поводу денег — серьёзно. Предлагают выбор — да без проблем. Я свой выбор делаю за нас двоих. Между нами не встанут чьи-либо манипуляции.

— Это все неправильно, — я снова громко всхлипнула, согревая мокрые щеки на его тёплой коже.

Егор усмехнулся, целуя меня в макушку, а пальцы опять смахнули скатившиеся слезы с моего лица:

— А ставить тебя выбором, лишь потому, что ей так кажется правильным? Учитывая, прошлую историю твоей матери, то вдвойне понято ее рвение видеть в твоем будущем то, что не увидела ни в своем, ни своей дочери. Только, Кир, — Егор вдруг приподнял меня за плечи, поворачивая лицом к себе, — а чего ты сама хочешь?