Пять мужей для ведьмы

— Господин, вам нужен покой, — сказала она. — Я поведу карету.

— Ты справишься? — спросил он.

— Вы меня плохо знаете, — улыбнулась Хишика и протянула мне сверток. — Обработайте его рану.

Мы с Джардом и Рэмисом вернулись в карету. Не успела Хишика погнать экипаж дальше, как я развернула сверток и занялась ранением Джарда. Рэмис помог мне разорвать рукав его рубашки и светил крупным магическим кристаллом, пока я промывала рану, смазывала ее пахучей мазью и перевязывала чистым бинтом. К счастью, вид крови меня не пугал. А пальцы дрожали от ужаса, что Джард — мой Джард! — ранен. Хотя я не сказала бы, что у него был страдальческий вид. Наоборот, он улыбался. Буквально цвел.

— Растерял я сноровку, сидя в крепости, — вздохнул он. — Придется потренироваться. А ты неплох в бою, — сказал он Рэмису.

— Не ожидал? — поинтересовался тот, тряпкой вытирая лезвия своих клинков.

Их взгляды встретились, и по моей спине крупным градом прокатился мороз. Джарду и Рэмису предстоит научиться уживаться вместе, если они хотят быть со мной.

«О чем я думаю? О каком "вместе" может быть речь?!»

Джард перевел взгляд на меня, скользнул им вниз и снова вверх.

— От кого ты беременна? — тихо и ненавязчиво спросил он.

«От Санта Клауса!»

Хотелось бы мне уточнить, насколько это важно, да язык не повернулся. Раз Джард спросил, значит, для него важно. А что, если я беременна от Рэмиса? Джард бросит меня? А если я ношу ребенка Джарда? Он избавится от Рэмиса?

— Я не знаю, — пискнула я, представляя, что они оба обо мне думают. — Может, вы скажете, кто из вас не умеет вовремя вынимать?

«Блин, ну последнее можно было вслух и не говорить!»

Джард рассмеялся, и его смех заразил Рэмиса, а потом и меня. Нашли повод повеселиться.

— Ты сумасшедшая, ведьмочка, — констатировал Джард. — Только сумасшедшая осмелилась бы устроить этот побег.

— Его устроила не я. И кто это только что назвал меня сумасшедшей? Тот, кто покорно отдал себя на казнь, лишь бы не ублажать жену в постели?

— Я же тебя предупреждал. Зря не верила.

Его признание, да еще в его обычной манере — хрипловатым до дрожи в коленях голосом, меня засмущало. Я опустила лицо и стала собирать сверток. Отложив его в сторону, я расправила юбки своего платья и взглянула на Джарда.

— Тебе надо прилечь.

Он не возражал, даже еще шире заулыбался. Опустившись на сиденье, Джард положил голову на мои колени и поудобнее лег. Одной рукой я обняла его, а другую запустила в его волосы — столь обожаемые мной. Как же мне нравилось гладить их!

Рэмис ничуть не ревновал. Поначалу я избегала его взгляда, но потом заметила, что он вполне спокоен. Рад даже такому развитию событий, лишь бы быть живым и со мной, а не мертвым и заспиртованным в баночках.

Мы заехали в деревню на рассвете. Джарда пришлось будить: он успел уснуть, утомившись от боев и разомлев от моих поглаживаний. Выйти из кареты он осмелился не сразу после ее остановки. Ему потребовалось время набраться смелости перед встречей с родителями, которых он когда-то бросил и на протяжении тринадцати лет жалел об этом.

Рэмис вышел первым, за ним — я. Поморщившись от рассветных лучей, я огляделась. Ровный ряд низких хижин вдоль накатанной дороги, а за ними густой лес. Жители деревни еще спали. Все, кроме двух стариков, стоявших передо мной на крылечке своего небольшого домика.

За моей спиной послышался скрип половиц кареты. Я медленно шагнула в сторону под рассеянными взглядами стариков. Рядом со мной выпрямился Джард. На секунду наступила такая гнетущая тишина, что уши заложило, а потом старушка кинулась вперед и заплакала:

— Сын мой!

Остальным сбежавшим мужьям Альвиры хватило такта не таращиться на трогательное воссоединение Джарда с родителями. Они отошли в сторону обсудить дальнейший план, и мы с Душенькой и Хишикой присоединились к ним. Неуютно мне стало под прожигающим взором потенциального свекра. Зато теперь я узнала, от кого Джарду достались глаза. Пока он успокаивал рыдающую в его объятиях мать, отец бродил по мне изучающим взглядом. Я спряталась за Душеньку (благо — было за что прятаться) и старалась не смотреть в его сторону.

К нам подошли двое деревенских мужчин в широких штанах и длинных подпоясанных рубахах. Только лаптей не хватало для образа русского Ваньки. Асур дал им по небольшому мешочку с гремящими внутри монетами, и те заняли места кучеров.

— Они погонят экипажи вверх по дороге. Солдаты пустятся за ними, а мы в это время уйдем через лес, — объяснил нам Атлас. — Когда королевская стража узнает, что преследовала не тех, и развернется, мы будем далеко.

— Постойте! — опомнилась я и бросилась к карете. Вытащив оттуда сумку со скрипкой, я заметила на себе недоумевающие взгляды всех собравшихся и, нервно кашлянув, повелевающим жестом скомандовала: — Езжайте!

Повозки тронулись в путь, а я, прижав сумку к груди, доплелась до кучки своих друзей.

— Нам нельзя терять время, — пробормотал Атлас, поправляя очки и поглядывая на Джарда и его родителей.

— А как же эти старики? — спросила Хишика.

— Крурот о них позаботится. За нами заметут следы, словно нас здесь не было.

— А Альма? — встревожился Рэмис.

— Вчера ее отправили на север. Якобы навестить каких-то ваших родственников, — ответил Атлас.

— Да, у нас там двоюродный дядя.

— У нее алиби. Пытать и шантажировать незаконно. Альвира не рискнет короной.

Я вспомнила о короне на своей голове. Хотелось сорвать и выбросить ее в лужу. Но надо быть осторожными, чтобы после нас пришлось заметать как можно меньше следов.

— Идемте в дом! — позвал нас отец Джарда.

«Ну и голос! В точности как у сына, только со стариковской хрипотцой».

Хижина, в которой проживали родители моего возлюбленного, состояла из небольших сеней, кухни и трех комнат. На кухне был накрыт стол — небогатый, но сытный. Тушеное мясо, разные хлеба, овощи — все выглядело по-домашнему аппетитно.